Читать книгу - "Поэтика грезы - Гастон Башляр"

воображения, – что «интерпретируют» образы, подрывая одновременно всякую возможность онтологии образов и феноменологии воображения?

Что значили бы великие ночные сны, не будь они взлелеяны, вскормлены, одухотворены прекрасными грезами счастливых дней? Как мечтающий о полете смог бы распознать свой ночной опыт в том описании, которое дает ему Бергсон[371]? Бергсон, как и многие другие, объясняя этот сон психофизиологическими причинами, по-видимому, не принимает в расчет собственную деятельность воображения. Для него воображение не является автономной психологической реальностью. Вот те физические условия, которые, согласно Бергсону, определяют сон о полете. О вашем полете во сне: «…если вы внезапно проснетесь, вот что, как я полагаю, вы обнаружите. Вы чувствовали, что ваши ноги лишились точки опоры, потому что вы и в самом деле лежали. С другой стороны, полагая, что не спите, вы не осознавали своего лежачего положения. Таким образом, вы говорили себе, что больше не касаетесь земли, хотя стояли. Именно это убеждение и развивал ваш сон. Обратите внимание: в тех случаях, когда вам казалось, что вы летите, вы ощущали, как ваше тело наклоняется вправо или влево, когда вы поднимаете его ввысь резким взмахом руки, словно взмахом крыла. И ведь этот наклон как раз соответствует тому боку, на котором вы лежите. Если вы проснетесь, то обнаружите, что ощущение усилия полета – это не что иное, как ощущение давления руки и тела на кровать. Отделенное от своей причины, это ощущение свелось к смутному чувству усталости, будто от усилия. И, соединившись с убеждением, что ваше тело оторвалось от земли, оно преобразовалось в явственное ощущение полетного усилия».

Со многими пунктами этого телесного «описания» можно было бы поспорить. Часто сон о полете – это сон без крыльев. Чтобы оторваться от земли, достаточно и крылышек на сандалиях Меркурия. Довольно трудно связать упоение ночного полета с усталостью руки, затекшей в постели. Однако наши основные претензии относятся не к этим неверно истолкованным телесным фактам. В бергсоновском объяснении отсутствует главное: достоинства живого образа, жизни в чистом воображении. В этой области поэты знают больше, чем философ.

X

Рассматривая в последних параграфах этой главы различные грезы освобождения, рожденные избранными образами огня, воды, воздуха, ветров и полета, мы выбрали те образы, которые сами по себе расширяются, разрастаются, пока не становятся образами Вселенной. Можно было бы ожидать, что мы исследуем в том же духе образы, отмеченные печатью четвертой стихии – стихии земли. Однако такое исследование увело бы нас в сторону от целей настоящей работы. Нам бы не удалось ограничиться грезами покоя, мечтаниями нашей праздности. Для изучения того, что можно назвать психологией материй, нужна мысль и нужна воля.

Нам нередко приходилось встречать рефлексивные грезы в изысканиях, которые мы предпринимали в стремлении «понять» алхимию. Мы пробовали тогда применить метод смешанного познания – такого, что соединяло бы образы и идеи, созерцание и опыты. Но такое смешанное познание лишено чистоты, и уж если решил следовать за небывалым развитием научной мысли, придется навсегда разорвать связь образа и понятия. Чтобы претворить этот выбор в действие, мы приложили немало усилий в нашей практике преподавания философии. Среди прочего мы написали книгу с подзаголовком «Вклад в психоанализ объективного познания». Кроме того, проблеме эволюции знаний о материи посвящена наша книга «Рациональный материализм», где мы стремились показать, что алхимия четырех стихий ни в коей мере не способствовала развитию современного научного познания[372].

Таким образом, история мысли учит нас: образы материй – это поле битвы между воображением и разумом. Потому не стоило и думать о том, чтобы вернуться к анализу этих образов в книге, предмет которой – чистая греза.

Безусловно, грезы о материях земли тоже по-своему успокаивают. Тесто, которое разминают наши руки, рождает в пальцах тихие грезы. В прежних книгах о материях земли мы уделили таким грезам достаточно внимания, чтобы не возвращаться к ним в настоящей работе.

Помимо грез мысли, помимо образов, выдающих себя за мысли, существуют и грезы воли, которые несут поддержку и поднимают дух, ибо они взращивают намерение. Различные типы таких грез мы собрали в книге, которую так и назвали: «Земля и грезы воли». Подобные грезы воли питают и укрепляют рвение в труде. Изучая их поэтику, мы услышим песни труженика. Эти грезы возвеличивают ремесло, возносят его до масштаба Вселенной. Страницы, посвященные грезам о кузнечном деле, призваны показать космическое предназначение великих ремесел.

Однако наброски, сделанные нами в книге «Земля и грезы воли», следовало бы развить. Особенно важно продолжить их, чтобы включить все ремесла в динамику современной жизни. Какую же книгу нужно написать, чтобы возвести грезы воли до уровня современных профессий! Мы больше не можем довольствоваться примитивными методами трудового воспитания, когда вид ребенка, играющего в профессии, приводит нас в умиление. Человек вступил в эпоху новой зрелости. Теперь воображение должно служить воле, устремлять волю к совершенно новым горизонтам. Именно поэтому настоящему мечтателю уже недостаточно привычных грез. Как было бы чудесно, едва оторвавшись от одной книги, тут же взяться за новую! Однако нельзя, поддавшись такому желанию, смешивать жанры. Грезы воли не должны грубо вторгаться в грезы досуга, навязывая им мужское начало.

И уж если принято, заканчивая книгу, оглянуться на надежды, с которыми ее начинал, – я вижу, что все мои грезы остались верны легкости женского начала. Написанная под знаком анимы, эта простая книга, смеем надеяться, и прочитана будет под знаком анимы. Но всё же, чтобы не сложилось впечатление, будто анима – суть всей нашей жизни, мы бы желали написать еще одну книгу, на сей раз под знаком анимуса.

Notes

1

* «Moralités légendaires».

2

«Eine Hervorbringung im Ganzen». – Здесь и далее под цифрами даны примечания автора, под астерисками – переводчика.

3

«Поэзия – это нечто большее, чем поэты» (Жорж Санд). См.: Sand G. Questions d’art et de littérature.

4

* Альфред де Мюссе. «Майская ночь». Цит. по пер. В. Набокова.

5

О Минковском см. «Поэтику пространства» (Башляр Г. Поэтика пространства / пер. Н. Кулиш. М.: Ад Маргинем Пресс, 2025. C. 9, 50).

6

Жоэ Буске (1897–1950) – французский поэт и прозаик.

7

Цитата, приведенная Гастоном Пюэлем без ссылки в статье в журнале Le temps et les hommes (Mars 1958. P. 62).

8

Цит. по: Antheaume A., Dromard G. Poésie et folie.