Читать книгу - "Мажор - Василий Сергеевич Панфилов"

не сподобилась. Сильно вряд ли там еврейство, сейчас это уже не скрывают, но… а вдруг?

Хотя может быть и ситуация повеселей — с родственниками из «электриков», например, или чем-то в таком духе. В одном из параллельных классов у девчонки отец — из пленных немцев, оставшихся в Союзе после войны, и как раз «электрик».

Не то чтобы он проникся идеями коммунизма, насколько я понимаю. Просто всё не отпускали и не отпускали… и наверное, было за что. А потом женился, и… как можно советских граждан отпускать во враждебную ФРГ⁈ А жену и детей он, я так понимаю, любит больше фатерланда.

Нет, её не попрекают… школа не та, но — знают. Все. А это, наверное, давит… Да и это её в школе не попрекают, а так…

— Ребята, построение классов! — прозвенел голос нашего комсорга, — Собираемся!

— Ещё минут десять будем собираться, — сказал Паша, — я пока в тубзик сбегаю, успею.

— Составлю тебе компанию, — отозвался я.

— Подержать хочешь? — попытался подколоть он.

— А есть за что? Чтоб без пинцета? — ядовито отозвался я.

Он открыл было рот, но смолчал, усмехнулся и выдал.

— Да… прорывается иногда всякая фигня, как я пятом классе.

— В ПТУ это за норму, наверное.

— Да что там ПТУ, — вздохнул он, — не поверишь, взрослые мужики…

— Фу, блин… — заскочив в туалет, замахал перед собой рукой, разгоняя табачный дым.

— Туман войны, — хохотнул один из курильщиков, — заранее накуриваемся, в колонне не покуришь.

— А потом преподы будут нас нюхать с подозрительным видом, — вздохнул Пашка, расстёгивая ширинку.

— Издержки! — развёл руками курильщик, шикарным жестом отправляя бычок в сливное отверстие.

— Я у отца коньяк выпросил, — слышу разговор, — вот так прям подошёл и сказал, что мы с ребятами символически хотим, и дал, прикинь? Пять звёзд!

— У меня попроще…

— Пойдём, пока не прокоптились! — поторопил меня Паша.

— Опаздываете, — укорила нас Вера, когда мы влились в ряды.

— А… — отмахнулся я, — ещё минут пять будем стоять, если не десять.

— Вот из-за таких как вы и будем! — возмутилась комсорг.

Спорить с ней не стал, а, послушно отстояв, выкрикнул «Я» и получил плакат Черненко.

— Может что другое? — тоскливо поинтересовался я, глядя на старческую физиономию.

— Давай со мной! — быстро среагировал Влад, — Вот, «Миру — мир!», устраивает?

— Устраивает.

— Ну и хорошо, — обрадовался одноклассник, — он побольше, парусить будет, не хочу.

— Пусть парусит, — согласился я, не договаривая, что таскать эти портреты… в самом деле, крестный ход какой-то!

— Выдвигаемся к сборному пункту! — прокричал завуч, и её продублировали педагоги и комсорги. Со школьного двора мы выходим нестройной толпой, плакаты и транспаранты пока не особо видны, некоторые несут их свернутыми или так, что портреты вождей глядят не на людей, а в небо.

— Жвачка есть? — тихонько поинтересовался Лёшка, один из одноклассников.

— Есть, — протягиваю, не спрашивая.

— Сейчас стоять долго будет, я с пацанами выпить хочу портвешка и покурить, чтоб не учуяли, — пояснил он.

— Всё равно спалят, — пожал плечами я.

— Ну… хоть не внаглую!

С одноклассниками у меня хорошие отношения, делить нам нечего. Да и контингент не тот, чтобы меряться тестостероном.

Почти всех могу назвать как минимум приятелями, и это, на мой взгляд, немало! Потом, понятное, с большинством дороги разойдутся, будем разве что встречаться раз в год, и то вряд ли.

Но пока… вот просто — никто не мешает другим учиться! В памяти Альтэр Эго такого, например, просто нет…

— Стадо и пастыри! — наклонившись к моему уху, сказал Пашка, показывая на комсомольских и партийных вожаков, ведущих колонны. Я невольно хохотнул, но тут же спохватился.

— Не говори, что думаешь, а думай, что говоришь!

— Да я между своими, — отмахнулся одноклассник.

— Привычка — вторая натура, — назидательно, очень по-взрослому, ответил ему, — Это у нас вряд ли кто сдаст, но мало ли? Разбор на комсомольском собрании, и вместо универа — армия, а оно тебе надо?

— Ну, так-то и после армии люди поступают, — парировал он.

— Ага… — покивал я, — два или три года, и вся физика из головы выветрится, и «Бауманку» ты уже можешь и не потянуть. Особенно если после стройбата.

— Тоже верно, — согласился он, — Вот поэтому я и… ой, чего дерёшься⁈

— Паша… — змеёй прошипел я, — мы о чём только что говорили?

— Всё, молчу, — закивал тот, — в самом деле, не время и не место.

Настроение, чуть засбоившее после Пашки, вскоре поползло вверх, снова став праздничным. Даты, повод… да в общем, не важно — как и, наверное, большинству.

К сборному пункту, одной из узких улочек, мы пришли не самые первые, так что учителям и комсоргам пришлось потолкаться и поругаться, чтобы освободить для нас место. А дальше — самое интересное…

…ожидание.

— Ефрейторский зазор, — хохотнул один из одноклассников, но развивать тему не стал. Проталкиваться в первые ряды… да пожалуй, нет! Что я там увижу? Подходящих к сборному пункту людей?

— Будешь? — Витька показал мне горлышко бутылки с портвейном.

— Пас! — решительно отказался я.

— Ну как знаешь, — пожал плечами приятель из параллельного класса, и, заговорщицки оглядываясь, сделал глоток по всем правилам конспирации.

О, даже не портвейн… плодово-ягодное, оно же «шмурдяк», дешево и сердито!

Он не один такой. Фляжки, бутылки и даже грелки передаются по кругу, хотя конечно, скорее символически. Алкоголь у нас пробовали почти все, но чтоб напиваться, этого нет. Чай, не ПТУ.

— … в МАИ, если в армию не загребут, — слышу разговоры парней из десятого, — папахен в авиации, хочу, так сказать, продолжить династию.

— А я на физмат, не знаю только пока, куда именно.

Народу вокруг, тем временем, всё больше, настроение у всех праздничное, хотя…

— А я чего? — оправдывается невидимый нарушитель, — Пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь!

— О, началось, — хихикнул Фельдман, — после парада все улочки и подъезды зассаны будут. У меня тётя двоюродная живёт неподалёку, так говорит, с хлоркой отмывать надо!

— Недорабатывают, — согласился я.

— Куда? Я сейчас… — наш