Читать книгу - "Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте"

связана с предыдущей реакцией героя, когда он первый раз услышал голос Елены, находясь внутри коня. Как и раньше, он показывает, что более других поддается очарованию ее голоса, и теперь он полностью уступает образу женщины. Видение Елены, которое для умирающего героя становится похожим на сон, накладывается на образ далекой жены и замещает его, как будто в ночь взятия Трои он нашел супругу, которую больше не увидит. В этот момент уже нет необходимости ни в подражании, ни в подмене: в последний миг жизни Антикла образы Елены и жены сливаются на мгновение в единую фигуру (Пасколи несколько раз обращался к этому эпизоду: в одном из латинских стихотворений Catullocalvos. 1898. ст. 180–210 и в следующем году в журнале Flegrea (апрель 1899).

Глубокое переосмысление мифа о Елене предполагается произведением Гофмансталя «Египетская Елена» (Die ägyptische Helena), положенного на музыку Р. Штраусом (1929). Название отсылает к трагедии Еврипида, но сюжет более сложный, и фактически в нем перерабатываются черты персонажа, заложенные еще в античной традиции. В центре анализа находится тот момент истории, который подтолкнул Менелая, вернувшегося с Троянской войны и оскорбленного поведением супруги, к окончательному примирению с ней; этот процесс, по-видимому, уже завершился в «Одиссее». Персонажи демонстрируют безусловно современные взгляды и чувства (явно выражено влияние психоанализа при изображении внутренне противоречивых характеров, действующих в мире, наполненном их ожиданиями и тревогами), но место действия сказочное от начала и до конца. История полностью выстроена вокруг фигуры Менелая: планы Елены, решившей вновь завоевать доверие и любовь супруга, реализуются через ряд изменений в его личности.

После падения Трои Менелай возвращается в Спарту. Он планирует принести женщину в жертву по возвращении на родину или прямо на корабле, но шторм заставляет их высадиться на острове, где царит Эфра, волшебница, возлюбленная Посейдона. Она предлагает Елене магическое зелье, которое полностью стирает память о прошлом. Менелая, обманутого эльфами и решившего, что он убил обоих изменников (Елену и Париса), убедили, что женщина, которую он увез из Трои, – только образ и что настоящая Елена все это время оставалась у нее. Это позволяет супругам примириться в первый раз (подтвердив это ночью любви, во время которой Елена выглядит невинной девушкой), но на самом деле в основе примирения лежит новый обман, жертвой которого стал Менелай. Это решение не устраивает Елену, которая хочет честного разговора и настоящего примирения. Тогда она просит у Эфры отправить ее вместе с Менелаем в далекий край, где никто даже не знает ее имени. Эфра исполняет ее просьбу и переносит пару к подножию горы Атлас на краю мира. Здесь Елена сталкивается с настойчивыми ухаживаниями местных властителей, но прежде всего она должна убедить Менелая, что она настоящая Елена. Из-за заклинаний он уверен, что убил ее на острове Эфры и что сопровождающая его женщина – всего лишь воздушная сирена, данная ему Эфрой в утешение. Окончательно все выяснить можно, только расколдовав Менелая и позволив ему осознать все заново, что примирило бы его с реальностью. Необходимое зелье вновь предлагает Эфра, а Елена не колеблясь использует его, хоть и знает, что, если Менелай все осознает, ее жизнь окажется в опасности. Но «новый» Менелай совершенно изменился: теперь он принимает измену своей жены и, бросив кинжал, занесенный для удара, окончательно примиряется с ней.

Мы не можем исследовать все многочисленные идеи, предлагаемые драмой. Ограничимся замечанием, что здесь версия Еврипида глубоко связана с гомеровской: две версии противопоставляются друг другу и оказываются эффективными для построения единого сюжета. Настоящий и фальшивый персонажи постоянно чередуются в сознании Менелая. Настоящую Елена, хотя она и постоянно присутствует на сцене, Менелай признает лишь в начале и в конце истории, но в значительной части драмы ее фактически отнимают у него, пока он в глубине души не оказывается готовым к примирению. По сути, Менелай должен принять как то, что Елена была ему неверна, так и то, что со временем она совершенно изменилась, практически стала новой женщиной, которая хочет вновь завоевать любовь мужа. Чары Эфры и постоянная близость Елены окажут терапевтический эффект на его душу. Мнимый образ женщины (который позволял контролировать агрессивные импульсы персонажа) исчезает из сознания Менелая, только когда он готов принять реальную ситуацию, что позволит ему счастливо править долгие годы вместе с новоприобретенной супругой.

Библиографические примечания

В эссе мы проследили ход интерпретаций, выявивших некоторые значимые темы, которые во времена Античности обсуждались в связи с мифом о Елене. Однако множество ролей, исполняемых этой фигурой, и особенно вопросы исторической реконструкции, которые она перед нами ставит, со временем предложили другие толкования. Здесь мы намерены упомянуть некоторые гипотезы и одновременно предложить иные прочтения, позволяющие интегрировать и углубить обсуждаемые в эссе темы.

Несмотря на то что это может показаться очевидным, размышления о персонаже Елены (а также о Парисе и причинах Троянской войны) можно начать с вдумчивого перечитывания «Илиады» и «Одиссеи». Хотя Елена не играет ключевую роль в поэмах, тем не менее она остается постоянной отправной точкой действия, поскольку Троянская война ведется «из-за Елены» и ее образ послужил основой для всех последующих воспроизведений мифа, в том числе и еврипидовской «Елены». Общие исследования, посвященные Елене, не так уж многочисленны; возможно, дело в том, что из-за своей линейности персонаж кажется неспособным выразить то напряжение, которое требует глубокого изучения. Не так давно Николь Лоро выразила эту идею, утверждая, что имя «Елена» в греческом мире могло служить для обозначения chose sexuelle[369] в самом широком смысле, оставляя в стороне половые различия: Le fantôme de la sexualité // Les expériences de Tirésias. Le féminin et l’homme grec. Paris, 1989. P. 232–252. Среди кратких обзоров, посвященных персонажу, можно вспомнить исследование, уже устаревшее в некоторых аспектах, но все еще полезное: Becker M. Helena, ihr Wesen und ihre Wandlungen im klassischen Altertum. Strassburg, 1939; а также двухтомник (второй иллюстрированный): Ghali-Kahil L. B. Les enlèvements et le retour d’Hélène dans les textes et les documents figurés. Paris, 1955. В последнем тщательно и точно прослеживается история мифа, созданная при помощи параллельного анализа литературных текстов и художественных изображений. На основе этой работы внес свой вклад Clement P. A. The Recovery of Helen // Hesperia. 27. 1958. P. 47–73, чьи интерпретации, однако, не всегда убедительны. Следует также упомянуть более позднюю работу: Lindsay J. Helen of Troy. London, 1975, где предлагается систематический анализ образа Елены, рассматриваемый в литературных, исторических и историко-религиозных аспектах. Среди исследований, расширивших поле исследования до Средних веков и Нового времени, следует упомянуть