Читать книгу - "Демонический культиватор 5 - Alexey Off"

такой марафон я смогу выдержать не чаще пары раз в неделю, иначе рискую не только повредить меридианы от перегрузки циркуляции, но и стереть димку-младшего в порошок.

…Последнее, кстати, тоже к вопросу о родословной. Будь у меня что-то вроде драконьей восстановительной регенерации Тиан — мог бы делать это кратно чаще. А так — придется по старинке рассчитывать время и ресурсы. Просто так спариваться как животные… Не знаю, кому как, но мне это уже после десятого раза надоело. Надо найти золотую середину между «разнообразием приемов» и «сохранением внутренней энергии».

Я ухмыльнулся своим мыслям, качнул головой и уже собирался закрыть глаза, приобняв сопящую Альфину, как… почувствовал. Его. Снова!

Тепло — от кулона.

Глава 217

Мгновенно притянул его к себе в руку.

В этот раз я был в глубоком самосозерцательном состоянии: мысли текли медленно, расслаблено, но восприятие — обострено до предела… Поэтому я смог точно определить источник. Тепло испускал не сам кулон, ранее лежавший в скинутых неподалеку штанах. И как уже понятно — не мета-камень в моем даньтяне…

Тепло определенно исходило от темно-серого надгробия!

Того самого, которое я забрал из Иллюзорного дворца в Долине Падшего Духа на Алтае.

Осторожно, чтобы не разбудить Альфину, я извлек надгробие из пространственного хранилища и… телепатически отправил его на приличное расстояние от себя чуть под углом к горизонту. Внимательно всмотрелся в него Пси-взглядом, подмечая все детали.

Оно было небольшим: метр в высоту, половина в ширину, сделанное из темного камня, которое не поддавалось ни одному известному мне воздействию… Проверено.

Повертев его и так, и этак, словно предмет в игровом инвентаре, я вдруг заметил то, чего раньше не видел.

Черные следы… Царапины. Тонкие, как волос, с перечеркнутой линией. Будто кто-то наскребал их тонким когтем, используя темную выцветшую краску. Краску ли?.. — некие подозрения мелькнули у меня на уме, но проверить я их не мог, запаха от царапин не исходило, разве что немного тянуло кисловатым озоном, но с тем же успехом это могло пахнуть от Альфины, особенно после нашей постельной акробатики… Не подносить же мне само надгробие к носу? И это после всех «странностей» с этим предметом… Ага, ищите дурака. Уже бегу.

…Сама перечеркнутая царапиной надпись кажется даже складывалась в микроскопические символы. Незнакомые, чуждые. Не принадлежащие ни к одной известной мне письменности… А ведь моя острота зрения даже тайский алфавит от бирманского отличит.

Но нахмурился я по-другому поводу. Что-то ранее я их не припоминаю… Не было же на надгробии перечеркнутой линии и этих письмен? Или все же были?.. — я напряг свою уже давно отнюдь не простую память как мог, пытаясь восстановить образы надгробия в момент, когда я только положил его в кулон и как пару раз разглядывал, экспериментируя…

Так были там эти символы?

Нет. Точно нет. Я бы заметил. Уж мою щепетильность к деталям все знают. Выходит, они появились позже. Уже после того, как я сохранил надгробие в кулоне…

От этой мысли я немного похолодел. Что-то внутри моего собственного пространственного хранилища менялось само по себе? Без моего ведома. Без моего участия. Или это кто-то надо мной подшутил? Когда? — чуть приподнял голову, упершись взглядом в шелковисто-белую копну длинных волос.

Единственное, что приходит на ум — это когда я был ослаблен в Вечной Обители. Но в таком случае — кто оставил эти символы и самое главное… Зачем? Зачем портить безымянный, с виду обычный надгробный камень своими поскребушками? И тогда откуда возникшее в моменте тепло?

Нет. Тут явно что-то не чисто…

Я разглядывал символы около получаса, может, больше. Они не складывались в слова. Либо это было одно длинное слово, либо и вовсе — это не язык, а скорее какая-то схема, диаграмма или… карта? Но карта чего?

И тут меня осенило.

А не могла ли эта надпись быть косвенным свидетельством того, что надгробие все-таки тоже связано с мета-артефактами? И моим мета-камнем?

Я достал бирюзовый осколок и, будучи начеку, уже не в первый раз приблизил его к надгробию. Повертел вокруг. Отдалил. Вновь приблизил. Ничего не произошло. Черт. Что и требовалось доказать…

…Если они связаны, почему не резонируют друг с другом? Никоим образом, как сейчас, что бы я не делал. Загадка… Большая загадка.

Или я накручиваю себя, и они никак не связаны? Но ведь чуть ли не единственная не-иллюзорная вещь в Иллюзорном дворце — именно это надгробие… И почему в таком случае, после посещения дворца, мета-камень перестало тянуть в строго определенном направлении?..

Нет. Они связаны. Хоть и не реагируют друг на друга.

Я чувствовал это… Появление надписи. Тепло. Ключ… — переводя взгляд с мета-камня на темно-серое надгробие у меня произошла своего рода интуитивная вспышка озарения, не подкрепленная никакими прямыми доказательствами.

Да, надгробие никогда вблизи не реагировало на мета-камень. Сколько бы я ни прикладывал их друг к другу, но… Может, в таком случае оно нечто другое и просто тесно связано с ним? И если да — то каким образом? Что мне это дает? По какой причине надгробие испускает тепло? С какой периодичностью? Почему в этот раз сам кулон не нагрелся? Разная степень тепла, или что?

Пока мою голову атаковали сонмы вопросов, я ощутил колебание в своем даньтяне… Духовный стук, будто кто-то просился наружу. И я знаю кто.

Ослабил духовную оболочку, и в тот же миг из моего даньтяня вынырнул… крохотный черный бесполый человечек с непропорционально большой головой и тонкими ручками-веточками. Дух семени. Иногда я звал его Малышом. В редких случаях — Семёном или Сёмкой. Альфина и ее народ называли его воплощением Темного Суверена и зародышем великого духа тьмы Тукхуса.

Правда, что это за дух такой, из-за которого мне даже пришлось пройти смертельно опасное испытание призрачного народа на его «содержание» в моем даньтяне, мне так выяснить и не удалось. Альфина каждый раз уходила от темы. По крайней мере — не врала, что не знает, — и на том спасибо…

Появившись из моего духовного моря, темный дух протер сонные провалы глаз и замер, увидев надгробие. Его лицо — если эти темные нечеткие очертания и пропорции можно назвать лицом — исказилось. Он настороженно уставился на могильную плиту, а потом с тревогой затыкал в нее маленьким пальчиком. Тык-тык-тык. В его жестах читалась тревога. Он явно хотел о чем-то предупредить меня — но о чем?

Я попытался заговорить с ним ментально, настроиться на его «волну» образов