Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

«Белоруссия», «Беловежская пуща», «Как молоды мы были»…

Кто-нибудь знает, как Отец Небесный составляет планы свои? Как оно так всё получается, что словно предсказано. Предначертано. И сбудется.

Всё однажды сбудется, и мы найдём и вспомним себя – в незнакомом прохожем, поймавшем наш взгляд и почти незаметно, одним лишь мимолётным движением, давшем знать: он думает, как и мы, и ровно о том же.

Ничто на земле не проходит бесследно,

И юность ушедшая всё же бессмертна.

Как молоды мы были,

Как молоды мы были,

Как искренне любили,

Как верили в себя.

Пожалуй, искренность чувств нас и спасёт. И вера. Мы же цивилизация веры и победы. Нет и не дано нам другого. И всё прошлое наше, которое на самом деле является нашим же длящимся настоящим – оно про это: искренность, дружба, вера, любовь.

Музыка неуловима, ноту в руках не удержишь, звук не положишь в карман. Только в сердце. И там, в сердце, которое ничем и никогда не обмануть, она и звучит – музыка великих свершений. Музыка самых обычных дней, дождливых, солнечных – из них и состоит жизнь.

Нам мир перестраивать по новой.

Выбросьте никчёмные обёртки.

От них нет прока.

Никакого.

Розы цвет

Мы пойдём от обратного.

И веселее, и дорога хоженая.

В 1988-м Владимир Мулявин совершил политическое и сценическое самоубийство – иначе такое и не назовёшь: вышел на советское центральное телевидение с рок-концертом по стихам Маяковского. Вещи там были сплошь знаковые, если, конечно, у кого душа в дороге к светлому будущему на тот момент не потерялась: «Лиличка», «Послушайте», «Несколько слов о моей маме». Были и на лютую злобищу дня – «Прозаседавшиеся», «Подлиза», «Служака».

Коммунизм

по книге сдав,

перевызубривши «измы»,

он

покончил навсегда

с мыслями

о коммунизме.

Не забыл Мулявин и о «всенародной борьбе с горячительным», включив «Пример, не достойный подражания». История умалчивает, напевал ли этот «текстик» тогдашний велеречивый генсек – враг заклятый виноградников и тостов «за великий советский народ»…

Алкоголики, —

                  воспряньте!

Неуместна

                ваша паника!

Гляньте —

            пиво хлещет

анти —

       алкогольная компанийка!

Был там и «Разговор с товарищем Лениным».

Мулявин, в костюме, стоя у рояля, пропевал-проговаривал те самые слова – камни гранитные Маяка Революции: «Грудой дел, суматохой явлений – день отошел, постепенно стемнев…»

Абсурд! Зачем?!

Примерно так многие думали про себя и вслух, яростно вырубая чёртову первую программу телика. Мы пойдём дорогой хоженой – как и договорились в самом начале.

Год 1988-й был не лучшим в истории СССР. Горбачёв вёл корабль государства уверенной рукой – точно на береговые скалы. И ничего не стеснялся: Раечка довольна – и слава небесам.

Так ведь мы тогда жили? Ведь так?

И Ельцин чудил себе на славу – ни Родины, ни берегов не чуя.

Ведь так мы жили, мы жили именно так.

Мулявин и «Песняры».

Им-то с какого перепуга было противостоять государственному молоху, на ходу теряющему детали ходовой части? Им-то что была за надобность у постели «больного» дневать и ночевать – ведь многие глядели пристально в сторону Америки. Да хоть бы и сладкоголосый Толя Кашепаров – «Вологда» – в 1991-м туда и рванул с концами.

Выходит, всё-таки речь о Мулявине, не умаляя прочих талантов созданного им коллектива. Выходит – речь, как и всегда, о роли личности в истории.

И далась нам та история…

Далась!

Взобравшись на её обломки, можно, по крайности, оглядеться. Чтобы, когда пойдём дальше дорогой длинною, не свернуть себе шею в туманах волглых.

Вы концерт по стихам Маяка посмотрите. Утрудите себя, совершив волевое усилие.

Смешанное чувство стыда, ноющей совести, какой-то боли подрёберной и общей раздражительной по всему телу невралгии. Оно и ясно: звук средненький, картинка бедненькая, построение сцены – поздний «совок» (люто ненавижу это словечко). Да ещё и истины продвигают! А экшена нет, дым не валит, и все какие-то аккуратно одетые.

Достаточно хоть на миг влезть в шкуру тогдашнего, честного и в кадре и в душе, Мулявина, чтобы понять: он совершает нечеловеческое усилие. Это противостояние муравья горе: исход муравьиный предопределён, да только это совершенно не мешает муравью встретить упомянутый исход с запредельной стойкостью и незамутнённостью сознания – всякий день вечности хорош для смерти, предначертанное – да будет исполнено.

Сравнить Мулявина с муравьём?

Так это сознательно – не скальте вы раньше времени зубы остренькие, беленькие. Знаете… Из жизни подсмотрел: есть такие люди (как бы люди, исключительно по внешним признакам), что просто-таки обожают разрывать, прямо как свиньи, здоровущие лесные муравейники. Палкой потолще, а после смотреть, как несчастные убогонькие муравьи в дикой и непредставимой суете яйца муравьиные туда-сюда принимаются таскать, чего-то спасать, кого-то строить…

«Тупни безмозглые. Ну ничего! Через недельку ещё пошебуршим – небось, не зарадуетесь! Керосином бы… Жалко переводить».

Мы сдохнем. Если людьми быть не научимся. А вот муравьи нас успешно и заслуженно переживут. С настойчивостью обречённых продолжая восстанавливать свой дом. Свою крепость.

Музыка того телеконцерта – история особая. Положить на ноты ритмы Маяковского, его боль душевную и зубовный скрежет – это ж надо уметь. И ещё надо иметь смелость. Потому как и многие годы спустя всякие прямоходящие будут с регулярностью тыкать в муравейник палкой потолще…

Всё делаем точно, как и договорились – в обратной последовательности. Шажок назад – в год 1985-й. Здесь страшно, но всё ещё есть надежда.

Сорокалетие победы в Великой Отечественной войне. Будет и парад. Будут и ветераны на Красной площади. Горбачёв – генсек всемогущий уже почти два месяца как. Одиннадцатого марта вступил в должность, сразу после смерти Черненко. Горбачёв не Брежнев, но замахнуться на Победу ему не позволено: кишка тонюсенькая, сам себе и не позволяет.

А Мулявин себе позволяет многое. Больше года он работает над двойным альбомом «Через всю войну»: семнадцать композиций – семнадцать выстрелов в упор. Мулявин всегда был символистом по духу. Даже если вы захотите сдержать слёзы и ярость, что душит изнутри, всё одно не сможете.

Стихи Семёна Гудзенко, Михаила Кульчицкого, Александра Твардовского. Знаменитое (жаль, что не сейчас) «Письмо белорусских партизан» Гитлеру – авторства Янки Купалы. «Миша Каминский» Эди Семёновны Огнецвет – словно сам горишь заживо – малые дети Хатыни…

В больших кабинетах готовятся к большим торжествам. Новые веяния, новая дьявольская гласность. Только