Читать книгу - "Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев"

Они так и не справили себе выходных, парадных костюмов – не буквально, конечно; я про другое. Но они справили нам страну от края и до края земель. Они нам справили Отечество. И нам надо помнить в каждый из дней – всё может повториться.

Не думай, что всё пропели,

Что бури все отгремели.

Готовься к великой цели,

А слава тебя найдёт!

Пусть будет мир.

Пусть враги наши будут повержены в прах.

Пусть свершится над ними, извечными врагами нашими, справедливый суд.

И пусть каждый из защитников, каждый из тех, кто на фронте и в тылу ковал тогда и куёт сейчас Победу – пусть все они непременно вернутся в дома свои, к родным своим, к отчему порогу.

Даже если так нельзя, всё равно – пусть только так и будет.

Никак по-другому – просто не может быть.

И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт.

Меня мое сердце

В тревожную даль зовёт…

Незнакомый прохожий

Такое время – смотришь в глаза.

Каждый день что-то происходит в моём окружении. Люди открываются, и ты никогда не знаешь – как это было так все годы, а вот теперь – совсем по-иному.

Мир прежний закончился. Мир новый только вступает в свои права.

И я ловлю себя на том, что каждый незнакомый прохожий теперь – по-настоящему вселенская загадка: чем живёт глубоко внутри, под ворохом суетных забот и тревог?

Их ведь в жизни нашей и всегда хватало.

Сейчас – особенно.

Может, потому и пророческими стали слова песен, записанные на подкорку памяти с самого детства. Не стираемые, не уничтожимые ничем – код, индикатор распознавания «свой-чужой». Ошибаться не хочется, хочется веровать в «порыв единый», но…

Много вопросов к культуре.

К её деятелям.

Собственно, у меня один: а как это так бывает – называться деятелем культуры? В лёгкой форме сумасшествие в названии таковом кроется, никак не иначе.

Я много писал о тех, кто олицетворял собой «эру энергии и излишеств» – Пресли, Кэш, Миллер, Гудмен, Берри, Орбисон, Домино, Аткинс – нет им конца. Разные судьбы, разные истории падений и взлётов. Общее одно – настоящесть. Во всём. Берёте винил, ставите на вертушку, слушаете и – верите. Всё правда, всё прожито собственной болью, собственным счастьем, и как-то никого из когорты великих того времени «деятелем культуры» не назовёшь.

Но иногда о роке и джазе не пишется.

Так бывает в дни великих перемен: тебя отсекает от всего, что не самое главное в день настоящий. У меня спрашивают сердобольно: «Цензура, брат?» И я не знаю, что отвечать – потому что ну какая, к чертям, у нас цензура?

А было бы не лишним, если уж совсем начистоту…

Поэтому – о фирме «Мелодия» и великом красном проекте антологии классики, о советских джазменах и советском джазе во времена мирные и в Великую Отечественную, о Высоцком и его «Алисе в Стране чудес». И здесь то же самое: нет «деятелей культуры», а есть, были и будут – страстные люди, жизнь положившие «за гитарную струну». Понимаете, братья и сёстры? Нет никаких деятелей.

Поэтому – о песне, которая не отпускает с самого конца февраля – «Как молоды мы были». Ощущение сбывшегося, жесткого и честного пророчества. Что ни строчка – всё в цель…

Оглянись, незнакомый прохожий,

Мне твой взгляд неподкупный знаком

Может, я это, только моложе —

Не всегда мы себя узнаём.

Нет с нами Градского, что спел «Как молоды мы были», но разве это что-то меняет? Ведь нет с нами только того, кто не может заставить нас оглянуться в толпе, пусть бы и на самих себя – тех, что сильно моложе…

В этом мистическая сила вечной жизни: властители дум не подчинены линейному течению времени. Они здесь. Они спрашивают о дне сегодняшнем и нашем выборе в каждый из дней, и нет никакой возможности им не ответить.

«Музыка Александры Пахмутовой, стихи Николая Добронравова…» Помните, в каждом доме было радио? Из него мы узнавали про героические посевные и ударные стройки, это да. А ещё – про жизнь, цена которой – и боль, и смерть, и радость со счастьем несбыточным пополам.

А потом мы выросли. Все когда-нибудь вырастают. Мы ушли из дома в мир. Все когда-нибудь уходят. И оказалось… И оказалось, что всё, что мы слышали в детстве том, было правдой.

Первый тайм мы уже отыграли

И одно лишь сумели понять:

Чтоб тебя на Земле не теряли,

Постарайся себя не терять.

Каждый раз, переслушивая Градского, я поражаюсь, с какой яростью и внутренней мощью берёт он «первый тайм мы уже отыграли!..» Всё в той ярости – и горечь первых поражений и разлук, и осознание конечности и неизбывности вечного бытия, и слава, и медные трубы до одури – кому? Самим же себе, сквозь тернии, оставляя клочья истерзанных душ, продирающимся к призрачным звёздам. К космосу, в который «из ресторанов не летают…».

Одна очень настоящая песня.

В одно очень непростое время.

Даёт опору, помогает удержаться на тонкой нити над бездной. Выбор каждый день – даже если те, в ком был уверен, как в самом себе, вдруг свернули совсем не туда; даже если глупости и пошлости дешёвые от вроде бы умных людей. Вроде бы даже достойных. Людей…

Мало читали книжек.

Правильных. В детстве.

Оставаться собой, при своих мечтах, а и того страшнее – идеалах – стало привилегией сильных духом. Но нас много. Если бы было нас мало – кто бы вспомнил Градского, Пахмутову и Добронравова…

Дело же в другом.

Вот в этом.

Нас тогда без усмешек встречали

Все цветы на дорогах земли,

Мы друзей за ошибки прощали,

Лишь измены простить не могли.

И тогда, и сейчас. Всё меняется – словно декорации, и всё неизменно – как камни основания вечности. Кто ты? С кем ты? Чем дышишь и зачем живёшь…

Старенькая совсем пластинка. 1978 год. Московский опытный завод грамзаписи. На оборотной стороне смешная и добрая (кто бы сейчас такую на диск-гигант поставил) чёрно-белая фотография Пахмутовой: сидит себе на берегу озера, а может, и реки. Лес, собака любимая рядом. Видно – добрейшая псина. Вот и она шагнула в историю…

Там ещё список песен, как положено.

Первая сторона: