Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

И она повернула назад. Но, куда бы она ни шла, где бы ни сворачивала, всякий раз, хоть убей, она выходила снова к дому. А раз, сделав крутой поворот, она уперлась носом прямо в стену.

– Нечего меня уговаривать, – сказала Алиса, обращаясь к дому, словно он с нею спорил. – Мне еще рано возвращаться! Я знаю, что в конце концов мне придется снова уйти домой через Зеркало, и тогда все мои приключения кончатся![21]

Проблема определения роли экономики и анализа ее институциональных структур в различных обществах, на мой взгляд, напоминают упорные попытки Алисы забраться на вершину холма, чтобы получше разглядеть Сад живых цветов. Холм прямо перед глазами. Но все дорожки принадлежат Черной Королеве, самой сильной фигуре на шахматной доске. Какую бы дорожку ни выбирала Алиса, она вновь и вновь оказывалась у знакомого ей дома и с обратной стороны зеркала.

Разумеется, Черная Королева – это экономическая теория классического либерализма, а знакомый дом – это рыночная экономика современных западных стран, на основе которой и развивалась эта теория. В целом экономистов, придерживающихся постулатов этой теории, мало волнует вопрос о том, что собой представляет экономика в других странах и какое место она там занимает. Многие из этих экономистов могли бы с готовностью расширить прагматичное определение экономической науки, приписываемое Джейкобу Вайнеру, распространив его на саму экономику: если «экономическая наука – это то, чем занимаются экономисты»[22], то экономика – это то, что они изучают. Такое рабочее определение имеет свои преимущества, поскольку позволяет экономистам заниматься изучением проблем эффективности, стабильности цен и экономического роста в той системе, с которой они лучше всего знакомы, и при этом не испытывать необходимости предлагать все новые и новые определения изучаемой ими экономической среды.

Однако сегодня целый легион ученых-социологов во всех отраслях знаний вновь ставит под сомнение надежность ортодоксальной экономической теории, используемой экономистами при анализе экономик прошлого и настоящего. При таком анализе неизбежно возникает вопрос о природе экономической среды. Конечно, спор об эмпирической релевантности экономической теории уходит корнями в далекое прошлое, и ортодоксальная экономическая теория переживала свои взлеты и падения. Однако к 1950-м гг. – вслед за посткейнсианским «синтезом» и быстрым послевоенным восстановлением экономики – казалось, что либеральная экономическая теория заняла самые прочные позиции. Неоспоримые успехи экономической политики в западных странах, надежды на скорейшее развитие «неразвитых» стран в дополнение к старой доброй традиции и красоте формальной логики – все это обеспечило экономической теории главенствующее положение в ряду социальных наук. Именно в экономической теории в первую очередь искали ответы на вопросы те, кто хотел изучать экономику прошлого, настоящего или будущего самых разных стран.

Конечно, кроме этого, существовали ортодоксии и ереси левого толка. Однако социалистический мир был сконцентрирован на собственных проблемах, и атмосфера холодной войны в целом никак не способствовала размышлениям о фундаментальных проблемах применительно к каким-то другим странам. Это было время социалистического строительства, подтверждения собственной власти и правильности выбранного пути, а также время подавления оппозиции.

В 1950-х гг. экономическая теория достигла периода наибольшей убежденности в правильности своих постулатов. В конце 1970-х гг. мы столкнулись с совершенно иной ситуацией. Все подвергается сомнениям и требует поиска ответов на вопросы. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, становятся все более насущными и возвращают нас к наиболее фундаментальным вопросам по поводу экономики и функций, которые она выполняет в обществе. Нет нужды подробно перечислять все важнейшие проблемы, которые не смогла и даже не пыталась решить экономическая политика, разработанная на основе общепринятой экономической теории. Однако важно подчеркнуть, что эти проблемы не сводятся только к традиционным проблемам занятости, уровня цен и экономического роста, какими бы нерешаемыми и непонятными они ни могли показаться. Это также более фундаментальные проблемы, связанные с возможностями рыночной экономики удовлетворить потребности общества, на службу которого она поставлена. К этим проблемам также относятся такие базовые вопросы, как распределение ресурсов и общее влияние, которое экономическая система оказывает на качество нашей жизни и среды обитания. Сегодня мы не должны забывать об огромной важности функциональных взаимоотношений между экономикой и обществом, существующих как в теории, так и на практике; как в западных обществах, так и в незападных; как в индустриальных, так и в неиндустриальных экономиках. И этот фактор требует, чтобы мы вернулись к фундаментальному выяснению того, о чем, собственно, мы говорим и чего мы ждем, изучая экономику и ее роль в обществе.

Начать выяснение этого вопроса лучше всего с работ Карла Поланьи. Большинство текстов Поланьи, вошедших в эту книгу, были написаны в 1950-е гг., и высказанные в них мысли во многом расходятся с мейнстримом того времени. С 1947 по 1953 г. Поланьи был адъюнкт-профессором в Колумбийском университете и читал там курс лекций по всеобщей истории экономики. Его научные публикации были посвящены тем же проблемам, так же как и его исследовательские проекты и крайне интересные междисциплинарные семинары. На этих семинарах, продолжавшихся в течение 1950-х гг. и собиравших как студентов, так и уже состоявшихся ученых из разных университетов, происходили самые плодотворные и запоминающиеся обсуждения и обмены мнениями, от чего каждый из нас получал огромное удовольствие.

Помимо всего прочего, Поланьи был настоящим учителем, и его ни на что не похожие идеи, которые он излагал с огромным энтузиазмом, не могли не найти отклик у многочисленных немного смущенных и неуверенных в себе студентов Колумбийского университета. Большинство из нас незадолго от этого вернулись с фронта, и мы еще находились под впечатлением нашего тяжелого времени. Мы были разочарованы бессмысленным догматизмом марксистского учения и в то же время скептично настроены по отношению к счастливому фасаду, на фоне которого вновь объединившиеся Маммона и наука предлагали «новую экономическую науку» и «конец идеологии». Зато идеи Поланьи, обладавшие совершенно иным качеством и глубиной, могли направить огромное количество студентов по верному пути в сторону нового понимания социальной реальности, скрывавшейся за этим нарядным фасадом.

Однако 1970-е гг. создавали ту питательную среду, которая позволила по достоинству оценить взгляды Поланьи на экономику и общество. Его концепции стимулировали общемировой интерес и вызывали споры между социологами, стремящимися найти свежее обоснование перемен, которые происходили на протяжении последних двух десятилетий и затрагивали отношения между экономикой и политикой, между экономикой и обществом. Все это и явилось обоснованием необходимости посмертно издать его рукопись, в которой предпринята попытка в одной книге сформулировать все его главные концепции и точки зрения.

В центре научных интересов Поланьи был вопрос об «изменившейся роли экономики в обществе». Его цель состояла в том, чтобы внимательнейшим образом