Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

важность политического фактора. Я не пытался, да и не стремился достичь какого-то единства с рабочим классом, или с крестьянством, или с национальными меньшинствами, участвуя с ними в политических действиях… Я никогда не был политиком. К этому у меня нет ни призвания, ни даже интереса.

Это письмо было написано в 1950 г., на пике карьеры Поланьи в качестве преподавателя и исследователя в таких областях, как социальные науки или история экономики. Ретроспективно он с горечью судит о том, что в прошедшие десятилетия ему недоставало реализма: «Это обрекло меня на то, что и в теоретической, и в практической области мне не удалось добиться сколько-нибудь значимых успехов. С 1909 по 1935 г. мне ничего не удалось достичь. Я впустую напрягался и тратил свои силы не на то – усилия, направленные в сторону чистого идеализма, оказались тщетными».

В этом, по сути, самообличительном письме Поланьи временами вскользь упоминает о том, что в дальнейшем он несколько продвинулся в работе над своими важнейшими исследованиями, однако о самых плодотворных результатах он сознательно умалчивает. Одним из таких результатов было обращение к вопросам теории социализма в работе 1922 г. «Бухгалтерский учет при социализме»[6]. Это было время, когда буржуазные экономисты неустанно доказывали невозможность социалистической организации хозяйства и создания бухгалтерского учета при социализме. В качестве аргумента, за неимением лучшего, они могли использовать только опыт военного коммунизма в Советской России. Совершенно естественно, что такая аргументация не могла не навлечь критику с обеих сторон[7]. Доводы, лежавшие в ее основе, могут представлять интерес и для сегодняшнего читателя. Или, возможно, особенно для сегодняшнего читателя.

Итак, в конце 1920-х гг. Поланьи с большой симпатией следил за процессом социалистического строительства в СССР и попытками нащупать правильные решения в экономической и теоретической областях. С такой же симпатией он относился и к венскому пролетариату.

В этот же период в нем проявился политический реализм. Он писал редакторам будапештского журнала Latohatar («Горизонт»):

Вы совершенно правы. Больше всего нам нужна вера в демократию. Сегодня этого недостаточно. Возьмите пример с реакционеров. Они всегда идут в ногу со временем. Если демократия заключается в правде – а так оно и есть, – не отказывайтесь от критики. Необходимо постоянно извлекать уроки из ошибок прошлого. И если главной ошибкой было то, что мы витали в облаках, отстраняясь от реальности, то теперь ориентируйтесь на реальность… Абстрактная демократия, которая высокомерно оставляет без внимания реальность классовой структуры, религии, войны, насилия, заслуживает того, чтобы быть обесцененной реальностью[8].

В это же время, то есть в конце 1920 г., в рукописи под названием «О свободе» (Über die Freiheit)[9] Поланьи впервые сформулировал свои критические философские взгляды относительно современных ему религии и социализма.

Эта рукопись была предана забвению. В ней он поднял такие вопросы, как выход за пределы христианской этики отдельного человека, реальность общества и его характер – неотвратимый и неотменяемый (die Unaufhebbarkeit der Gesellschaft), осознание этой неотвратимости. Эти вопросы стали краеугольным камнем последующих трудов Поланьи и философией его жизни.

Поворотным моментом в жизни Поланьи стала его эмиграция в Англию в середине 1930-х гг. Там он встретил близких по духу людей – видных ученых, христианские взгляды которых сочетались с огромной симпатией (можно было бы даже сказать – с некритической симпатией) к Советскому Союзу. Благодаря их совместным усилиям был организован симпозиум под названием «Христианство и социалистическая революция»[10].

Однако по своей созидательной силе шок, которым для него стала сама Англия, был сильнее, чем любое интеллектуально влияние. В Англии мы столкнулись с настоящим капитализмом – хотя, как нам казалось, о капитализме мы уже знали все, что нужно было знать. Однако дома, описанные Энгельсом, оставались на месте. И в них продолжали жить люди. В Уэльсе посреди зеленых полей по-прежнему высились черные горы шлака. Из депрессивных районов стекались в Лондон молодые люди, чьи родители, на их памяти, всегда были безработными.

Поланьи участвовал в образовательных программах для взрослых в рамках учебно-просветительских мероприятий (Tutorial Classes), организуемых Просветительской ассоциацией рабочих и заочными отделениями Оксфордского и Лондонского университетов. Это позволило ему познакомиться с самыми разными категориями рабочего класса Великобритании и получить представление о жизни рабочих. Он одновременно преподавал и учился. Раз в неделю он проводил занятия в маленьких городках и деревнях, расположенных в графствах Кент и Суссекс. У него было множество возможностей познакомиться с представителями рабочего класса, особенно когда занятия заканчивались слишком поздно и он мог воспользоваться гостеприимством кого-то из учащихся, остановившись на ночлег в его доме.

Поланьи с любовью относился к своим студентам, но одновременно испытывал ненависть к классическим представителям классового общества, то есть буржуа, на классической родине такого общества. Он преподавал экономическую историю, а также историю раннего капитализма в Англии. Кроме того, он записывал воспоминания тех студентов, семьи которых сохранили предания о днях былых. Память о «черных сатанинских фабриках» из стихотворения Блейка передавалась из поколения в поколение, и британский рабочий класс даже и после своего экономического подъема, и несмотря на него, продолжал нести на себе печать травмирующих событий, произошедших на заре его становления.

Лучшим из лучших иногда дается возможность в течение жизни умерить свою священную ненависть. Это удалось Поланьи, когда он жил в Англии. Позднее, когда он переехал в США, его ненависть вновь стала набирать обороты. Теперь она была направлена на рыночное общество и на оказываемое им воздействие, в результате которого человек лишается своего человеческого облика.

Он писал Оскару Яси:

Мне было пятьдесят лет, и я жил в Англии, когда некоторые обстоятельства заставили меня заняться изучением экономической истории. Я зарабатывал себе на хлеб преподаванием – ведь я был прирожденным преподавателем. Тогда я не задумывался о том, что в будущем мне уготовано другое поприще, к которому я уже начинал готовиться. Спустя приблизительно три года, вновь под давлением обстоятельств, я написал книгу[11], попробовав в очередной раз представить собственную интерпретацию недавней истории… но теперь в основе моих рассуждений лежали идеи, связанные с экономической историей[12].

Цели и задачи книги «Великая трансформация», ее структура и, кроме всего прочего, ее основные положения были сформулированы к 1940 г. Книга была опубликована в Нью-Йорке в 1944 г. и в Лондоне – в 1945 г.

На Социологическом конгрессе, состоявшемся в Англии в 1946 г., Поланьи в трех пунктах озвучил свои главные тезисы:

1. Теория экономического детерминизма преимущественно принадлежала к XIX веку и теперь практически перестала использоваться большинством стран. Эта теория была эффективной лишь в условиях рыночной системы, которая в настоящее время в Европе быстро исчезает.

2. Рыночная система значительно исказила наши представления о человеке и обществе.

3. Эти искаженные взгляды