Читать книгу - "Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева"

он оглянулся, высокие деревья окружают со всех сторон. Вроде как смеркалось, вечерние тени начинали тревожить. И что вы думаете? Это ему показалось или откуда-то блеснул яркий свет?

Бесстрашный Егорка не менее получаса блуждал по окрестностям, прежде чем нашел источник этого света. Среди густых елей виднелась полянка, а на ней то ли хижина, то ли небольшой домик. Именно из его окна шел яркий свет. Подойдя ближе, он услышал и звуки музыки. Гармонь, фисгармония, а может, клавикорд?

Вокруг поляны кустарники – бересклет, жимолость, шиповник. Посередине полянки небольшое деревце с несколькими ветками, но без листьев. На острой, сухой ветке блестело, как бы специально подвешенное, кольцо.

Григорий не верил своим глазам: «Откуда здесь кольцо?» Он снял его, надел на безымянный палец, но кольцо было чуть не в два раза больше размером. Он спрятал кольцо в кулак. И поторопился к дому, из которого все еще раздавалась музыка. Дверь и только одно окно. Егорка взялся за ручку двери, и она открылась сама. Осторожно он ступил на порог. Под ногами его тут же оказался темно-зеленый ковер. Справа от двери стояла та самая фисгармония, звуки которой слышал Егор. Такая же была у его отца. В избушке было ярко освещено все, на столе и на лавках стояли большие шандалы со множеством свечей. Все они горели. От дверей он прошел к столу из дорогого, добротного дерева. За столом сидел не столько старый, скорее статный и очень важный человек в красной накидке. Перед ним был письменный прибор, ручки с гусиными перьями. К одному из гусиных перьев было прикреплено точно такое же кольцо, как он держал в своем кулаке. Он невольно раскрыл свою руку, и кольцо упало на ковер.

Хозяин поспешил к нему:

– О, юный друг, это к тебе попало мое кольцо!

Важный господин взял оба кольца, взглянул то на одно, то на другое. Сравнил, понял, что это то самое кольцо, одно из трех, которые ему вручил мастер масонской ложи, когда он был принят. Он должен был сделать три добрых дела в той местности, в которой он оказался. Потом мастер его ложи скажет, куда перебраться ему, чтобы продолжить множить добро.

Два добрых дела он уже сделал. Первое – он одолжил денег местному помещику, спас его семью от разорения. Второе – кому-то он построил мельницу, случилось все за три дня, как в сказке.

– Юный мой друг, – обратился он к юноше. – Ты еще мало знаешь жизнь. Есть разные общества, и в каждой стране свои… Но Мальтийский орден почитает даже сын императрицы. Есть люди, которые называются «вольные каменщики», что делают добрые дела, помогают людям…

Разговор хозяина располагал к свободному обращению. Егорка подошел к фисгармонии и даже коснулся клавиш, которые издали протяжный звук. И тут, повернув голову, он увидел новое чудо: это был корабль с парусами, сделанный из дерева, и под ним подпись:

«Когда отплытье, весны начало?

В порту Лиссабона мои корабли».

После разговора с таинственным, загадочным человеком Егорка раскланялся. Кто же это был? (Вполне возможно, что то были места, принадлежавшие князьям Лопухиным, а один из них был знаменитым масоном.)

Когда забеспокоились и послали преспокойно почивавших дворовых на поиски Егора, они не только не нашли Егора, но и никакого домика не заметили. И когда они вернулись ни с чем, он вдруг сам вышел из леса.

Уже сидя в карете, он думал: «Как можно помогать людям незнакомым, как узнать, что им нужна помощь?» Ходить на охоту, играть с друзьями, помогать родителям – это было ему понятно. О других он пока еще не думал. Так размышлял он на подступах к Петербургу и почему-то повторял эти слова: «В порту Лиссабона мои корабли».

Глава 4. Возле дворца графа Строганова

Через год или полтора мы застаем Григория Строганова в Петербурге.

В Усолье Егор учился всему дома с учителями, в том числе обучался французскому, испанскому, итальянскому языкам. Так настраивал его именитый дядя, граф Александр Сергеевич Строганов. Прошло года три, но Григорий еще помнил встречу с тем непонятным господином.

Однажды он шел в Петербурге по набережной. И вдруг ливанул дождь. Где переждать его? Конечно, у дяди в доме, во дворце Строгановых. Он постучал в дверь. Швейцар открыл ему.

– Здравствуй, братец! – Григорий уже намеревался шагнуть в прихожую, но… дворецкий прикрыл перед ним дверь:

– Извиняйте, ваше благородие, Григорий Александрович! Принимать никого не велено.

Григорий оторопел:

– Я не прошу аудиенции, мне надо переждать дождь.

Швейцар взглянул на список тех, кого можно пропустить:

– Вашей фамилии здесь нет.

– Что же мне делать в такой дождь?

– Да вот, пожалуйста, флигель, там тепло и сухо. Вы можете переждать там.

Григорий в раздражении. Чуть не ударил швейцара. Ведь в этом дворце есть его комната. Швейцар его не узнал?

Но тут у подъезда остановилась коляска, из нее выскочил человек в черном плаще, показал какую-то карточку (письмо) – и дворецкий распахнул перед ним дверь. Внешность человека была незнакомая, но она ярко запечатлелась в глазах барона: узкое лицо, черные волосы, зализанные ко лбу, длинный нос…

Григорий был поражен… Как это понять, в чем провинился он перед светлейшим графом? Или там что-то тайное?

Разозленный, он заскочил во двор, обошел его и оказался возле окон кабинета, где обитал сам хозяин – граф Александр Сергеевич Строганов.

Перед ним стояли какие-то статуэтки. Приглядевшись, Егор узнал только силуэт Нефертити и бюст Клеопатры. Граф отодвинул их от себя и сделал несколько шагов по кабинету. Тут же распахнулась дверь в залу. Там сидело человек семь или восемь в полном молчании.

Вот они склонились над каким-то предметом в центре стола. Кажется, это был большой круг, в центре которого был треугольник. Но тут граф повернулся назад и затянул тяжелую штору, за которой скрывался Егор. Григорий еще больше разозлился.

Это, конечно, масоны. Он слышал рассказы о масонах в доме Лопухиных. Тайны, тайны, тайны. Там все было по-другому. Человек должен был раздеться, произнести какие-то слова. И тут на его голову опускали плотный колпак и наставляли на глаза что-то острое. Мало того, после клятвы и речи самого мастера на обнаженном плече новичка ставили печать. В этой печати – круг, внутри которого треугольник. Все было очень строго. А тут у Строганова перебирали какие-то скульптуры.

Он вспомнил свое посещение господина в хижине с фисгармонией и парусником на стене. Там было другое. Он делал добрые дела. Он говорил