Читать книгу - "Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева"

Пища – рыба да тюлень, ни ягод, ни плодов с деревьев. А рыба и мясо без соли – невкусные. Но вот один, второй, третий (быть может, не мужик, а баба) набредет на соленое озерцо или колодец. Усолье.

Ничего, ни помещиков, ни крепостных…

– Больно тощий ты, откуда взялся, словно мясо с тебя сострогали? – говорили про него и спрашивали: – Как кличут тебя?

Он отвечал:

– Никита Строганов.

Прошло много лет. Приближался к концу XVIII век.

Северная равнина, укутанная плотно снегом. Равнина неровная, то и дело прерываемая холмиком, взгорком, а то и углублением наподобие колодца.

А в другом месте елки и ели, пихты и сосны, колючие породы, сильные, строптивые, морозный, сизый воздух, лютая изморозь.

Через лес идет просека и над нею, желто-бледное с розоватыми пятнами, всходит солнце, скупое в тех краях. Тусклое, яркого тут не увидишь. И небо серое, еле-еле угадывается голубой цвет. А когда заканчивается короткий день и приходит глубокая ночь, тяжелое небо с колючими звездами так близко, что, кажется, можно достать до них рукой. Бывает, что воздух звенит, как стеклянный, дыхание замерзает прямо на губах, и вдохнуть этот воздух можно только через толстый шарф или платок. Тогда вдруг что-то начинает двигаться там, наверху, – сначала зеленое, потом и синее, фиолетовое, желтое – ЧУДО. И живет, и меняется оно, словно беззвучная музыка, словно небесные музыканты собрались и играют в цветовой оркестр. Это северное сияние. Все внизу безгласно, бездвижно, бесконечно – и не оторвать глаз от этого чуда.

Из лачуг, из низеньких избенок, отовсюду появляются люди, бегают и дети, торговки в меховых шубенках, мужики с топорами и пилами. Поблизости шумит река. Хорошее место для мельницы.

Образовалось тут поселение. Кто-то называет его Починки, кто-то Хуторки. В летописях батюшки пишут крупно: УСОЛЬЕ. Отчего? Да оттого, знать, что имелось что-то вроде маленьких озер, колодцев. Озерцо, которое не замерзало по той причине, что имелись там залежи соли. И таких мест в этой зоне достаточно.

У человека есть позвоночник, который скрепляет весь организм, а здесь протяженный уральский хребет, разделяющий Азию и Европу, как будто держит и скрепляет материк под названием Евразия.

Вот потому в летописях про эти места писали монахи об Усолье крупно и уважительно. Церковь была только одна, и называлась она Благовещенская, да и та недостроенная. Люди батюшку слушали всегда со вниманием, а как заканчивалась проповедь, отправлялись туда, где росла самая большая, величественная лиственница. На ней были развешаны разноцветные тряпочки и веревочки. А еще ходили в поле и глядели в небеса, ждали, когда появится стая гусей во главе с самым главным большим гусем. Все соседствовало, и язычество, и православие.

Несколько южнее недостроенного храма Благовещения находилось знатное место – Верхотурье, где службы церковные проводились постоянно, и дорога из Сибири в Россию. Крестовый перевал, по которому проходил тот самый путь, где проезжали и будут проезжать люди и в ссылку, и в службу, и по велению сердца. Здесь возвращалась из ссылки княгиня Долгорукая, здесь же проезжал в Берёзово потерявший свое почти беспредельное могущество светлейший князь Меншиков.

Однажды прилетела в Усолье весть – что будто бы прибудет сюда важный человек, то ли епископ, а может, просто поп. Он как раз из главного уральского храма в Верхотурье. Народ повалил к обители. Прибежал и паренек – не в простой заячьей или беличьей шубенке, а никак в собольей, долгополой шубе. Парнишка лет четырнадцати. Из-под меха глядели круглые, темно-серые глазищи, нос чуть ли не с огурец, и весь он был полон жажды жизни. Священника, который читал проповеди, слушал внимательно. Его звали Егор, Егорка. Только отец Александр Строганов, называл полным именем – Григорий.

Батюшка бывало беседовал с прихожанами после проповедей. Слышали они и про Иисуса Христа, про его заповеди. Мало что из этого запомнил Егорка. Зато точно врезалось в память рассказанное им о Меншикове. Как первый храбрец и помощник Петра I был сослан в эти края и посажен в острог. Жена его верная умерла дорогой, а здесь он похоронил дочь любимую, двух внуков. Однако претерпел все страдания, прожил много лет, сам построил деревянную церковь и сам же вел службы. Светлейший смирился со всем случившимся с ним и, умирая, сказал оставшимся в живых старшим детям такие слова: «Умру я, останетесь вы, мои дети. Так завещаю вам: не возвращайтесь в Петербург. Служил я Петру верой и правдой, дошел до самого верха власти, но ни радости, ни счастья не нашел. Там ложь, обман и суета. Живите здесь, просто как люди живут. Помогайте близким и почитайте родню свою».

Глава 2. Егорка – отцу-матери подпорка

Худощавый пожилой человек, но с красивым еще лицом – барон Строганов – сидел, развалясь в кресле, за просторным письменным столом. Перед ним стоял Егорка, уже лет шестнадцати-семнадцати, и отец напутствовал его:

– Завтрашним днем велю тебе собираться и выезжать.

– Как? – вскинул голову Егорка. – Мы же с Андрейкой собрались на охоту!

– Ну мало ли что. Велено тебе ехать. Ишь ты покраснел, брови насупил! На глазах чуть ли не слезы. Ты еще поплачь, как девчонка!

На лице у сына тут же высохли слезы, и он сказал:

– Куда ехать, батюшка, и зачем?

– Отвезешь мешок соли. Возьмешь с собой двух-трех дворовых, казачков.

– А ружье? – заикнулся опять Егор.

– Провожатые твои получат. Мал еще свою волю проявлять. А пока ты отцу-матери подпорка. Вот в скором времени поедешь в столицу, там и ружье тебе будет в дорогу.

Егорка вышел из кабинета отца с горделивым лицом и сжатыми кулачками.

Глава 3. Тайна глухого леса

(Встреча с масоном)

Урал. Сольвычегодск. Первые дни осени. Золотистые клены и липы. Любая дорога в таком окружении радует глаз. Вот только отъехали от Сольвычегодска. Егорка сидел, обхватив ногами и поколачивая руками по коленкам. Характер у него был нетерпеливый, и медленной езды он не любил.

После того как солнце перевалило на середину своего дневного пути, путники остановились у починка. Надобно размяться да согреться изнутри – скипятить чаю, перекусить чем Бог послал. Разминая затекшие ноги, Егорка поприседал и попрыгал. Быстро развели костерок и приготовили чай. Подкрепились мясом оленины. Уже собирались ехать дальше, как вдруг до Егора донеслись стук топора, повизгивание пилы, не частое, а какое-то неумелое.

– Мужики, – крикнул Егор, – оставайтесь здесь, а я погляжу, поразведаю, откуда это.

Увидел что-то вроде тропинки и быстро пошел по ней в глубину леса. Через некоторое время потемнело,