Читать книгу - "Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева"

и повести за собой? …Прошли часы, часы… Трубецкой, что же ты? Он не появился. Из толпы несется крик: «Трубецкой, я вызываю тебя на дуэль! Ты предал нас, ты изменник!» Шум со стороны площади все сильнее и сильнее, громче и громче крики, и вот уже раздаются выстрелы. Уже убит Милорадович.

И тут мы должны перенестись на Английскую набережную, в дом мадам Лаваль, два этажа которого занимали Трубецкие. «Пора, пора, я должен, я обещал! Ведь на меня надеются мои товарищи» – подобные мысли кроются в голове измученного сомнениями Трубецкого. Он уверяет себя, что он должен, должен, раз его выбрали. А потом думает – зачем, к чему это приведет? «Меня обвинят в трусости, я потеряю честь. Если бы на моем месте был Пестель, то он бы, конечно, не сомневался, и тогда уж схлестнулись бы». И снова: «Я не могу и не хочу проливать кровь!» Он вытирает мокрое лицо и в отчаянии упирается лбом в дубовый стол, покрытый бархатной скатертью…

В эти минуты история могла повернуться совсем иначе. Что было решающим? Мы не знаем. Но точно известно, что характер Николая проверялся именно в этот момент. Если новый царь сумеет подхватить вроде как упавшее из рук колесо руля, то все еще может закончиться мирно. А если нет?

Брат моего отца, Аркадий Дмитриевич, поведал мне, что все в их роду были солдатами, и один воевал еще при Николае I и сказывал: «Этот царь обладал железной волей и даже гипнотической силой».

Он сам понимал, что сейчас решается все. Вышел на площадь, сам выстроил в каре солдат из лучших, самых преданных частей и, возвысив голос, обратился к ним: «Ребяты!» Голосом он обладал звучным, он прокатился над толпой, и вот в этот момент все вокруг замолкли и площадь затихла. И по этой тишине Николай понял, что он это осилит, что у него есть эта способность – управлять людьми и страной.

Да, вполне возможно, Россия в тот час была на грани страшной революции и гражданской войны.

Делатели

Стрельба была слышна и с набережной Мойки, из Строгановского дворца. И что думается Строгановым, отцу и сыну? Всего несколько часов назад в квартире сестры предполагаемого руководителя мятежа проходили, может быть, решающие события. В центре Сергей Трубецкой – он должен стать диктатором. Но жена и сестры умоляли устраниться. А сейчас они, отец и сын, Григорий Александрович и Сергей Григорьевич, сидят за большим столом, покрытым схемами, планами, чертежами. Они обсуждают план создания училища для подготовки кадров для восстановления и строительства сгоревшей Москвы. Училища для молодых людей, открывающего им путь в разные искусства, прикладные, технические, оформительские.

Строгановы, конечно, тоже были разные характерами. Кто-то жил сердцем, чувствами, увлечениями. А кто-то – здравым смыслом и конкретным делом. Григорий – дипломат, вся жизнь подчинена поиску мирного решения государственных вопросов. Сын Сергей – исследователь, меценат, коллекционер, академик, однако с детских лет зачислен в гусарский полк, он тоже воевал с Наполеоном.

Чувствительные сердца – на примере Григория мы можем увидеть. Так было с маркизой д’Эга. Встретив ее в Мадриде на балу, Григорий поддался аромату ее парфюма. Прямо из зала, танцуя вальс, они спустились вниз в парк. Она бросила мужа, маркиза, они уехали во Францию и там поселились. Мало того что Григорий сделал маркизу своей супругой, они венчались по православному обряду, и она была холодно принята в Зимнем дворце, он сделал все, чтобы она позабыла свою Португалию и полюбила Россию. Примерно то же самое случилось с воспитанницей этих уже повенчанных супругов – воспитанницу звали Идалия. Драматическая ситуация, и мог ли такому чувствительному человеку, как Григорий, присниться какой-нибудь сон с женщиной, которую мы все помним, но недооцениваем ее роли в истории Пушкина.

Двоюродный брат Григория Александровича был Павел (Поль, Попо), сын графа Строганова, родившийся в Париже. Поля-Павла увлекли идеи взбунтовавшихся парижан, и он даже стал членом Якобинского клуба. И все бы могло закончиться плохо, если бы императрица Екатерина не повелела всем русским аристократам покинуть Францию и вернуться в Россию. А когда наступил 1812 год, Павел Александрович, обуреваемый страстной любовью к России, патриотизмом, взял с собой 17-летнего сына и отправился во Францию добивать Наполеона. Чем это кончилось, читатель узнает из книги.

Как Григорий, так и Павел легко поддавались то зову мятежников, то любовной страсти.

Быть во власти чувств, поддаваться своим пристрастиям, увлечениям – не лучшие цели для мужчины. Другое дело – разум, рассудительность, этими свойствами в полной мере обладал сын Григория Сергей. Он сразу отказался от Петербурга и поселился навсегда в Москве, древней столице России. Если в Петербурге была Академия художеств, дававшая образование в разных видах искусств, то в Москве не было ничего подобного. Москву надо было отстраивать после 1812 года, поднимать промышленность, а все это можно делать, только если будут опытные строители, архитекторы, художники, и потому Сергей вместе с отцом своим не раз на бумаге чертили, какие отделения должны быть в будущем училище. Дело это неспешное, длительное, и только к началу 1820-х годов уже был распланирован так называемый алгоритм – что сначала, что потом, строители, архитекторы, а также оформители – и книг, и домов, и больших пространств. Так было создано отделение, которое сегодня назвали бы дизайнерским, а тогда его назвали оформительским. Таким образом, к 1825 году, к декабрю, уже был образован план будущих училищ. Когда сеют семена, то всходы не всходят сразу, и надо иметь терпение на долгие годы, чтобы появились плоды. Вот почему в нашем XXI веке Строгановское училище отмечает двухсотлетие со дня создания. Из семян, посеянных Строгановыми, со временем вышли ВХУТЕМАС, институт им. Сурикова, архитектурный институт, полиграфический, а также множество специалистов по оформлению, лепщиков. Их именем назван строгановский стиль в иконописи, вид московского шитья.

Часть 1

Глава 1. Усолье

Заснеженное поле, уходящее к Ледяному морю. Небо затянуто жемчужными, серебристыми облаками. Там нет ни жизни, ни цвета, ни следа птиц. А то вдруг гигантский абажур, переливающийся розовым, фиолетовым, синими кругами. Бесконечность, уходящая на север и опускающаяся вниз, чуть не до самого Каспия. Словно река гористая, не водная, не текучая. Это горный хребет, отделяющий Европу от Азии. Словно позвоночник огромного животного…

Что делать человеку в таких неприятных, ветром пронизываемых краях? Ему бы теплее воздух и приветливее земля. Но нет, любопытство сильнее лени, и в зоне вечной мерзлоты является человек с кайлом или лопатой, там сельцо