Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Глухова от рамы. Плата покрывала часть опытной работы, а на завод должен был прийти человек, который собирался владеть автомобилем. Мне хотелось немедленно обдумать, что показать ему в первый день, но Аркадий уже взял меня под локоть.

— Все, хозяин. Сегодня ты еще жених. Тебя ждут.

Середину гостиной освободили быстро. Лиза убрала рисунки, Розен закрыл футляры, Миша помог отнести небольшой столик к стене.

Аркадий объявил, что слово состоит из двух частей, и попросил самых догадливых не лишать остальных удовольствия.

— Если узнаете раньше времени, потерпите. Иначе нам обидно будет: столько репетировали.

Вместо занавеса он растянул шаль. Руки у него вскоре начали опускаться, но вид приятель сохранял торжественный.

Вера вышла из соседней комнаты в огромной старомодной шляпе. Наверху красовались две бархатные розы, под подбородком торчал пышный бант. Поверх вишневого платья она накинула пелерину с пожелтевшими кружевами и теперь держала голову так надменно, будто все собравшиеся задолжали ей приличную сумму.

Я не удержался от улыбки.

— Поправлять не дам, — шепнула она. — Я долго добивалась, чтобы было именно так.

Аркадий опустил шаль и отвесил ей поклон.

В первой сценке Вера изображала даму, чей танцевальный вечер был расписан до последней минуты. Заглядывала в маленькую книжечку, отказывала одному кавалеру, обещала другому и напоминала третьему, что в прошлый раз он наступил ей на платье.

Всех кавалеров играл Аркадий. Для каждого находил особенный поклон, а на подол в конце концов наступил по-настоящему.

Вера медленно опустила глаза на его ногу, потом подняла на него такой взгляд, что первой расхохоталась Яворская.

Я стоял сбоку и любовался. В магазине Вера все время отвлекалась: проверяла дверь, просила убрать ножницы, вспоминала, где лежит нужная лента. Теперь она ждала, пока гости отсмеются, и совершенно не спешила продолжать. Ей нравилось, что на нее смотрят.

Во второй сценке мы с Аркадием сели за стол. Он разложил карты и придвинул к середине несколько монет.

— Больше ставить нечего, — сообщил я.

— Сочувствую. Но свое пока не забирайте, еще не разыграли.

Я потянулся к деньгам, приятель накрыл их ладонью. Зотов уже наклонился к соседу, тот согласно закивал.

Аркадий немедленно собрал карты.

— Теперь целое слово.

У окна поставили два стула, между спинками укрепили приготовленную перекладину и прикрыли ее шалью. Получились невысокие перила. Возле них поместили горшок с цветком.

Вера встала по одну сторону, я остался по другую. По роли мне следовало явиться к ней тайком и оправдаться за опоздание.

На репетициях все выходило легко. Сейчас я увидел перед собой Корнеева, Бурова, Беклемишева, обеих артисток. Зотов улыбался, еще довольный нашим разговором. Несколько минут назад я без всякого труда назвал ему цену занятий, а теперь вдруг почувствовал, что не знаю, куда деть руки.

— Сударь, — начала Вера, — вам известно, сколько времени я здесь стою?

— Известно, — ответил я.

По роли надо было просить прощения. Теперь выходило, что я заставил ее ждать нарочно.

Вера приподняла брови.

— Тем хуже для вас. Где же вы пропадали?

Батюшка. Она ведь только что напоминала про батюшку. Следовало сказать, что я был у него, или, наоборот, не застал дома. Я помнил лист, зачеркнутую строчку, даже нажим пера на первой букве, а самих слов не осталось.

В комнате скрипнул стул.

Вера прижала ладонь к груди и повернулась к гостям.

— Ах, вот оно что! Он лишился дара речи. Матушка предупреждала меня об опасностях сильного чувства, но я не думала, что это произойдет так скоро.

Корсакова засмеялась и захлопала. Я выдохнул, собираясь воспользоваться шумом, однако Вера уже перегнулась через перила.

— Ответьте хотя бы на один вопрос. Вы пришли просить моей руки?

— Да, — сказал я и покосился на первый ряд. — Только надеялся услышать ответ без свидетелей.

На этот раз засмеялись громче. Вера спрятала лицо за веером, но я успел заметить, как довольно блеснули ее глаза.

— Без свидетелей нельзя. Вы в прошлый раз обещали явиться к семи. Теперь пусть хоть эти люди запомнят, что вы скажете.

— К вашему батюшке я явлюсь вовремя.

— Он человек строгий.

— Я начинаю понимать, в кого вы пошли.

Она помедлила, выбирая ответ, и я впервые за всю сцену почувствовал удовольствие от собственной реплики.

— Значит, вы уже недовольны?

— Я еще руки вашей не получил, чтобы мне позволялось высказывать недовольство.

Вера протянула ее поверх шали.

Я взял теплые пальцы и перестал следить за первым рядом. У большого пальца виднелась крохотная красная точка — след иглы. Я замечал ее еще в магазине, когда Вера закалывала пелерину. От этой знакомой мелочи вся наша нелепая история вдруг стала проще.

— Вы все смеетесь надо мной, — сказал я.

— А вы все приходите.

Этого в написанной сцене не было.

Я поднял глаза. Вера смотрела прямо на меня, дожидаясь продолжения, и руку не отнимала.

Аркадий кашлянул за занавеской. Потом появился с чрезвычайно деловым видом и постучал по нашим перилам.

— Прошу извинить. Снизу жалуются: с ваших цветов капает на прохожих. Один господин требует возмещения за шляпу.

Вера оглянулась на горшок. Аркадий поднял край шали, посмотрел вниз и добавил, что господин все еще стоит на прежнем месте, отчего убыток, вероятно, увеличивается.

— Балкон! — выкрикнул Зотов.

— Бал, кон, балкон, — подтвердил приятель. — Леониду Павловичу полагается наш сегодняшний выигрыш.

Он показал горсть медяков, а Вера присела в глубоком поклоне.

Шляпа съехала ей на лоб. Я поддержал ее за руку, она вскинула голову и рассмеялась — без сценической важности, своим обычным голосом.

Гости хлопали. Лиза смеялась, прижав ладони к щекам. Яворская что-то сказала Трефиловой, и обе снова зааплодировали.

Вера выпрямилась, но пальцы оставила в моей ладони.

— А вы разговорились, — шепнула она. — Я уж думала, до свадьбы будете молчать.

— Ничего не помнил.

— Зато потом хорошо смотрели.

Щеки у нее разгорелись. Мне хотелось пригладить выбившуюся прядь и задержаться с ней возле наших смешных перил, пока остальные не уйдут. Я сжал ее пальцы, и она ответила коротким нажатием.

Корсакова потребовала еще один поклон.

Яворская похвалила Веру за то, как та обошлась с моей заминкой. Вера сперва отмахнулась: иначе, мол, мы простояли бы до утра, — но слушала внимательно. Даже бант развязывать перестала.

Я принес ей воды. Вера приняла стакан и тихо сказала:

— Как же мне понравилось. На репетиции все было иначе.

—