Читать книгу - "Плохиш и красотка - Фэя Моран"

— Правильно, — кивнул я. — Мы придаем им смысл.

И с этими словами я накрыл концом плоскогубцев его ноготь и начал медленно вытягивать его инструментом. Лео закричал, как будто ему только что сообщили, что отменили все его кредитные карты. Давид поднял камеру повыше, чтобы снять крупным планом выражение лица моего нового друга.

— Вот так-то лучше, — сказал я, когда кровь немного подступила к краю ногтя. — Видишь? Немного боли — и ты сразу начинаешь понимать, что важно.

Сцена длилась несколько секунд. Когда я остановился и слегка приподнял инструмент, ноготь едва-едва отошел от ткани.

— Ну как? — спросил я у камеры. — Надеюсь, вы оцените это маленькое представление и расшевелитесь.

Лео тяжело дышал и уже даже плакал.

— Теперь ты скажешь своему дорогому дяде, что скучаешь по нему? Или мне продолжить? — поинтересовался я, снова подкатив плоскогубцы ближе.

Лео запыхтел, замотал головой и прохрипел:

— Н-не надо… Дядя все сделает!

Я улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Вот видишь, как все просто? Достаточно правильной мотивации!

Передав плоскогубцы Гато, я выпрямился и хрустнул напряженной спиной. На деле не было никакого смысла оставлять мальчишку в живых, потому что его дяде, похоже, было глубоко насрать на своего племянника, раз он не соизволил нам ничего ответить. Поразительная жестокость! Как так можно? Вот если бы кто-то похитил меня и сообщил об этом дяде Лучано, тот уже собирал целую команду головорезов для того, чтобы натянуть на головы похитителей их собственную уретру. И вот это и называется настоящая семья. А это что за пародия? Слава Мадонне, я не родился в семейке Палермо. Те еще гныши.

Я тяжело вздохнул, оглядев бледное и мокрое лицо Лео. По правде говоря, мне уже даже становилось его жаль.

— Босс, — заговорил Давид, уже прекратив съемку, — что будем делать?

— Понятия не имею. Надо посоветоваться с papà, судя по всему.

За спиной неожиданно вдруг раздался громкий мужской бас:

— Не-а, Дино, не смей.

Я удивленно обернулся. Давид и Гато резко подняли пушки, готовые защищать меня. Но это оказался всего лишь Михель, так что стволы пришлось опустить.

— Что ты тут делаешь? — прищурился я.

— Приглядываю за тобой, болван, — фыркнул Михель. — Твой отец доверил мне смотреть, чтобы ты не наделал глупостей. Слухи о том, что ты пускаешь слюни на какую-то кассиршу, уже дошли и до него.

— Эй, никакая она не кассирша! Сколько мне повторять?

Михель посмотрел на меня исподлобья.

Выпятив грудь, я уверенно добавил:

— Она, вообще-то, старший менеджер ночной смены!

Михель ударил ладонью свое лицо.

— Это, конечно, меняет все дело кардинально.

— И что, что моя семья теперь знает об этом? Что в этом такого?

— А то, что скоро тебе конец. Если не возьмешь себя в руки. А это, — он указал на плачущего Лео, — твой последний шанс показать себя достойным наследником места своего отца. Так что никаких советов от дона Скальоне. Разбирайся сам. Ты уже достаточно взрослый.

Я скрестил руки на груди и нарочито громко фыркнул в ответ. Но вот сказать ничего не смог, потому что понятия не имел, что говорить.

Эх, тяжело быть влюбленным.

Михель поднял одну бровь и посмотрел на меня с выражением, которое можно было бы назвать «разочарованным отеческим взглядом».

— Надоели вы мне со своими сложностями, — пробормотал я, оглядываясь на плачущего Лео, который теперь задыхался от всхлипов. — Я, между прочим, впервые в жизни влюбился!

— Влюбился?! — Михель воздел руки к потолку, как будто собирался начать молиться. — Ну что за цирк, Дино? Не обманывай самого себя. Тебя просто потянуло на экзотику. Модели уже надоели… Что ждать от тебя дальше? Ты заведешь себе золотую рыбку и будешь называть ее своей правой рукой?

— Эй, золотые рыбки — это весьма разумные существа! — возразил я, хотя, если честно, даже сам был не уверен, почему защищаю выдуманную рыбку.

Михель только тяжело вздохнул и показал на Лео:

— Тогда займись этим. Если Джузеппе и дальше будет делать вид, что твои угрозы доставляют ему столько же страха, сколько комары в сезон, тебе придется искать новый способ напомнить миру, что семья Скальоне опасна.

Я закатил глаза, чувствуя, как мой нрав постепенно накаляется.

— И что ты предлагаешь, Михель?

Он хмыкнул.

— Сделай что-нибудь показательное. Только не забывай, кто ты. Дино, ты Скальоне. Ты — имя. И пока ты тратишь время на кассирш… извиняюсь, менеджеров, твои конкуренты пытаются понять, насколько можно ослабить хватку твоего отца через тебя.

Он ткнул пальцем мне прямо в грудь, и хотя я терпеть не мог, когда кто-то так делал (кроме Тиган, разумеется), этого мужика остановить было невозможно.