Читать книгу - "Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна"

Сергей усмехнулся без веселья.

— Теперь у каждого события будет карточка риска?

— У платежа будет график.

Мы перешли к квартире. Сергей выписывался и передавал мне свою долю после утверждения соглашения. Расходы на регистрацию делили поровну. Он забирал оставшиеся личные вещи по описи в один согласованный день. Никто не входил в квартиру без предупреждения.

Потом обсуждали другое имущество. Из одного миллиона восьмисот тысяч моей части шестьсот тысяч уже находились на моем личном счете как накопления, признанные общими. Еще миллион двести Сергей переводил одновременно с первым платежом по компенсации, но отдельным назначением. Право требования по двухмиллионному займу и дача оставались ему; разницу закрывали остатки вкладов и взаимозачет по перечню.

— Значит, в первые десять дней я должен перевести два миллиона четыреста? — спросил Сергей.

— Один миллион двести компенсации и один миллион двести раздела другого имущества, — ответила Марина. — Это разные основания. Финансовый план банка учитывает обе суммы.

— А она получает квартиру немедленно.

— Ты получаешь долю компании без дальнейшего требования Инны на участие, — сказал Корнев. — Это и есть встречное исполнение.

Сергей посмотрел на своего адвоката. Впервые за все переговоры Корнев произнес фразу, которая не поддерживала его интонацию, а описывала баланс.

До обеда мы согласовали денежный каркас. Не договорились о снятии ограничения: Сергей требовал подать заявление сразу после утверждения мирового соглашения, Марина — только после регистрации залога и первого платежа. Сделали перерыв.

Мы с Мариной вышли в коридор.

— Ты готова уступить по моменту снятия? — спросила она.

— После регистрации залога, но до первого платежа?

— Риск выше. Если платеж не придет, у тебя будет залог и судебное соглашение, но придется взыскивать. Если мера останется до денег, Сергей не сможет свободно изменить долю еще десять рабочих дней.

— Банку мешает мера?

— Консультант говорит, что утвержденное соглашение снимет неопределенность, но формально ограничение останется. Они хотят дату.

— Тогда заявление подаем одновременно с подтверждением первого платежа. Не позже следующего рабочего дня.

— Разумно.

После перерыва Сергей согласился при условии, что мы заранее подготовим заявление и не будем использовать задержку регистрации квартиры как повод удерживать меру после денег и залога. Марина добавила точные документы, которые должны быть получены.

Оставался пункт о публичных заявлениях. Сергей хотел запретить мне упоминать компанию, наш брак и условия соглашения где-либо, включая будущие интервью.

— Нет, — сказала я. — Я не обязуюсь стирать собственную биографию.

— Тогда завтра расскажешь, как отсудила половину фирмы, и поставщики снова начнут звонить.

— Я не получаю половину фирмы. И не собираюсь публиковать финансовые условия. Можно записать взаимный отказ от заведомо ложных сведений, раскрытия коммерческой тайны и документов дела вне законной необходимости. Правдивый рассказ о моей работе не запрещается.

— Ты хочешь строить карьеру на нашем разводе.

— Я уже строю ее на другом объекте.

Корнев предложил нейтральную формулировку: стороны не распространяют документы с ограниченным доступом, не делают заведомо ложных утверждений и по запросу прессы используют согласованное сообщение о завершении спора. Личные мнения и подтверждаемые сведения о собственной деятельности запретом не охватывались.

— И ты не будешь писать, что Кира разрушила семью, — сказал Сергей.

— Не буду. Не потому, что ты поставил условие. Потому что решение изменить мне принял ты, а Кира отвечает за свое участие.

Он отвернулся к окну.

— Она ушла окончательно.

— Это не относится к разделу.

— Конечно. Теперь ничего не относится.

Я могла ответить, что семь месяцев он готовил новую жизнь, пока я считала наши проблемы рабочей усталостью. Но признание его одиночества не требовало моего участия.

Переговоры продолжились восьмого февраля после проверки текста банком и нотариусом. Залог двадцати пяти процентов доли признали допустимым при согласовании с кредитором. Он не давал мне голоса, дивидендов или доступа к компании; только право на обращение взыскания при неисполнении по установленной процедуре. Сергей сохранял управление.

В этот день он попросил поговорить без представителей пять минут. Марина спросила, согласна ли я. Я согласилась, но дверь переговорной оставили прозрачной, а юристы ждали в соседней комнате.

— Я подпишу, — сказал Сергей. — Но хочу понять одну вещь. Тебе нужны деньги или чтобы я признал, что компания твоя?

— Компания не моя. После соглашения доля полностью останется тебе.

— Тогда зачем было все это?

— Потому что она создана в браке из общего имущества. И потому что предложение оставить мне только квартиру означало, что двадцать лет решений не имеют даже имущественного следа.

— Суд делит долю не за решения.

— Знаю. Поэтому моя работа не стоит отдельной строкой в расчете.

Он опустил взгляд на руки.

— Без тебя «Северный контур» не вырос бы. Я умел брать объекты. Ты делала так, чтобы мы их заканчивали. Потом это стало привычным, и я решил, что так будет всегда.

Я ждала этих слов с седьмого октября. Возможно, дольше. Они пришли после оценки, суда, банковских условий и ухода Киры. Никакой документ