Читать книгу - "Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна"

дела до двадцать восьмого февраля и ухожу с должности. Уведомление зарегистрировано. Отношения с Сергеем Павловичем также завершены, но это не предмет банковской встречи.

Она произнесла последнее без взгляда в мою сторону. Ни просьбы о понимании, ни попытки стать союзницей.

Сергей побледнел.

— Ты решила сообщить это здесь?

— О должности банк должен знать до утверждения плана. О личном сказала, чтобы ты не объяснял решение чужим влиянием.

Банкир остановил разговор и вернул нас к полномочиям. Без Киры коммерческий блок требовал временного руководителя. Сергей предложил назначить главного бухгалтера, та отказалась отвечать за продажи. В итоге банк потребовал отдельный план управления и ежемесячный контроль платежей.

Марина изложила мою позицию: я не вхожу в операционный контур, не даю заверений о компании и не снимаю ограничение до утвержденного соглашения. При этом готова принять рассрочку компенсации, если первый платеж, график и обеспечение подтверждены.

— Ты могла бы хотя бы объяснить поставщикам, что спор не означает банкротство, — сказал Сергей.

— Это должен объяснить действующий директор на основании данных, — ответила я. — Если нужен внешний консультант, нанимайте его отдельно. Я стороной банковского плана не стану.

Кира закрыла папку.

— Поставщикам нужны сроки платежей, а не семейное объяснение, — сказала она.

Мы впервые оказались по одну сторону факта, но это не создавало между нами близости.

После трех часов банк согласился рассмотреть продление линии при четырех условиях: заморозка возврата займа Сергею, запрет на продажу заложенной техники без согласия, календарь зарплат и налогов, назначение временного руководителя коммерческого блока. Мое соглашение должно было обсуждаться отдельно, но график компенсации банк просил включить в прогноз.

На выходе Кира догнала меня у гардероба.

— Я не прошу прощения, — сказала она. — И не собираюсь рассказывать, что Сергей обещал мне. Это между нами.

— Хорошо.

— Но ты должна знать: я не видела вашего соглашения до октября и не знала, что он отрицает твою работу. Он говорил, что вы давно разделили имущество.

— Теперь знаешь.

— Да. Поэтому не стану частью новой схемы.

— Это твое решение, не услуга мне.

— Именно.

Она забрала пальто и ушла. Я не почувствовала победы. Ее уход не возвращал брак, не увеличивал стоимость компании и не делал меня выбранной вместо нее. Он только лишал Сергея еще одного человека, на которого можно было перенести ответственность.

Двадцать седьмого января Павел передал Тамаре аудит старых работ на депо. Документ готовила его техническая команда вместе с Рашидом. Я получила его одновременно с остальными участниками проекта.

В отчете были подтвержденные дефекты отделки, неполные акты скрытых работ и несколько участков, которые требовали дополнительной проверки. Самым сложным оставалось верхнее помещение галереи: в акте «Северного контура» стояло завершение огнезащитной обработки металла, но журнал входного контроля содержал другую партию состава, а объем закупки не совпадал с площадью конструкций. Аудит не утверждал, что обработка отсутствует. Он требовал контрольных вскрытий и испытаний до финальной приемки.

Проверка могла отнять от пяти до двадцати дней в зависимости от результата.

Я позвонила Павлу по рабочей линии.

— Когда вы нашли расхождение по галерее?

— Первую разницу — неделю назад. Вчера получили ответ производителя и поняли, что документов недостаточно.

— Почему не сказал мне раньше?

— До ответа это была рабочая проверка моей команды. Когда риск стал подтвержденным, я зарегистрировал его у Тамары и Рашида. Ты получила отчет в той же рассылке.

— Он может повлиять на оценку «Северного контура».

— Может. Поэтому я не обсуждал с тобой формулировки до передачи заказчику.

— Я не обвиняю.

— Знаю. Но отвечаю полностью.

В его голосе не было намека на нашу личную паузу. И все же я услышала разницу между моим молчанием и его проверкой. Павел не обязан был сообщать каждое подозрение человеку вне технической группы. Он назвал риск тогда, когда появились основания, и передал его тому, кто имел право решать.

— Что нужно от меня? — спросила я.

— Пересчитать график для трех вариантов: проверка без дефекта, локальная переделка и полный участок. С владельцами решений, без оптимистичного среднего.

— Сделаю к завтрашнему дню.

— Спасибо.

К двадцать девятому января оценщик получил пояснения по связанным операциям. Перевод двух миллионов подтвердился как заем компании из средств общего счета. Его учли отдельно в составе другого имущества, чтобы долг не уменьшал раздел дважды. Сделку с погрузчиком скорректировали на стоимость ремонта; существенного вывода активов эксперт не установил. Итоговая оценка доли осталась двадцать четыре миллиона восемьсот тысяч, квартира — пятнадцать миллионов двести, прочее имущество — три миллиона шестьсот.

Марина разложила передо мной финальную математику.

— Твоя расчетная половина всего имущества — двадцать один миллион восемьсот. Если квартира тебе, это пятнадцать двести. Половина прочего — один восемьсот. Остается компенсация четыре миллиона восемьсот тысяч.

— Не шесть шестьсот?

— Шесть шестьсот включали и твою половину прочего. Мы разделяем ее отдельно, чтобы не запутать исполнение.

— Сергей сохранит сто процентов доли?

— Если согласится выплатить четыре восемьсот