Читать книгу - "Помощница для князя оборотней - Эми Мун"

себя пришла. Подскочила на ноги и кинулась Ваське на шею.

— Спаситель мой!..

И запричитала срывающимся голосом.

Прислужник устыдился, принялся бормотать, что-де рад помочь, однако Милюта еще жив. На это Северян только фыркнул:

— Ежели оклемается, то останется дураком.

Васька отвёл взгляд. Но по лицу было видать — доволен собой аж до невозможности.

— Оттащим его куда-нибудь, — предложил Ладимир. — Ты, видать, сзади подкрался?

Северян только глаза закатил.

— Крался он, как же, — буркнул вместо Васьки. — Топал аки резвый жеребец. Непонятно, как гостей не перебудил.

Малец побледнел. Отцепив от себя Устинью, с тревогой глянул на кабак, но Северян поспешил успокоить:

— Не боись, тихо все. Я следом шел.

А вот о том, что остановить не успел, Северян решил умолчать. Сам виноват- проснулся, когда Васька уже по лестнице бежал. И так прытко, как ни разу не бегал. Северяну самую малость не хватило, чтобы мальчишку за шиворот цапнуть, а потом уже поздно было.

— Стало быть, кабатчик тебя не видел, — подытожил за них Ладимир.

— Дурным везёт, — заметил Северян, присев около Милюты, чтобы осмотреть карманы.

Видя это, Устинья встрепенулись и, поправив разодранное платье, тихо подсказала:

— Он носит ключи около сердца.

Северян кивнул.

А Устинья перевела взгляд на Ваську и снова принялась благодарить:

— Спасибо тебе, добрый молодец. Последнего бродягу я вытерпеть могла, а его нет…

Васька удивлённо моргнул:

— Я думал… — и осекся. — Прости. Не стоит внимания.

Но девица поняла. И не постыдилась ответить:

— До сей поры Милюта брезговал. Я ведь не девицей к ему попала. Как приполз этот упырь вдругорядь свататься, потянул ко мне лапы свои кровавые, так я ему чуть глаза не расцарапала, а потом сбежала и прямо на улице нашла того, с кем девичьей чести лишилась. Всяко лучше, чем достаться ненавистному убийце.

Васька схватился за голову, Ладимир отвёл взгляд, и у него — Северяна — сердце дрогнуло. Теперь понятно, почему Милюта так лютовал — не мог простить унижения.

— Твой дух силен, как у женщин наших мест, — проговорил, с уважением глядя на Устинью. — Ладимир, давай-ка отволочем этот мусор в горницу, там кинем и вина вокруг раздольем, пусть думают, что пьяным с лавки треснулся. А после хватай Устинью, родных ее и бегите в лес.

Но тут опять Васька встрял:

— Князь, на воротах стража. Наверняка они знают, кто прислуживал Милюте.

— Верно, однако я не сказал идти главной дорогой. Ладимир тот ещё проныра — небось сыщет лаз или тайную тропку.

Но Устинья заартачилась:

— Мне надо остаться, иначе всех собак на вас свесят.

— Наоборот. Решат, что раз ты сбежала, то виновата.

— Хорошо… Но куда нам идти? Сестрёнка совсем маленькая, у матушки ноги еле ходят.

— А прямиком в наше селение пойдете. Ежели Девана примет, то насовсем останетесь, а нет — отдохнете малость, а потом, взяв припасов, ступайте к Лазоревой затоке. Там места глухие и поселения мелкие — никто вас искать не станет.

Устинья понятливо кивнула и бросилась обратно в кабак — созывать родных.

А Северян легко схватил Милюту под лытки и затащил в горницу. По пути еще разок-другой головой о пороги приложил, чтобы наверняка последние мозги вышибить.

Васька следил, чтобы не оставалось пятен крови. Ладимир сторожил, но им повезло — все спали, удалось тишком доставить Милюту в покои.

— Надеюсь, он все-таки сдохнет, — мстительно прошипел Васька, когда они возвращались.

— Лучше бы нет, а вот полоумным остаться — милое дело.

— Точно, чтобы всю жизнь под себя ходил.

Северян аж хмыкнул:

— Злой ты, Василий… как тебя по батюшке?

— Алекс е евич.

Хм, странное имечко. Прежде Северян не обратил бы на это внимания — Васька и сам весь несуразный, — а сейчас что-то цапнуло. Будто бы по-иному звучит. Похоже, но все равно не так.

— Алекс и евич, — поправил, как надо.

Мальчонка кивнул.

— Василий Алексиевич, стало быть. Ну идём скорее, сделаем вид, что спали всю ночь.

— А Устинья?

— Ладимир справится.

Ведь что ни говори, как ни злись, а помощник из кота толковый. Северян и сам не ждал, что Ладимир окажется столь полезным. Но это ладно, а вот то, что на сердце нет былой тягости — это хорошо. И дышится легче.

— Я все равно беспокоюсь, — не унимался Васька.

— За нас лучше беспокойся. Утро будет громким…

Ошибся малость: ещё заря не занялась, а Милюту уже нашли. Сунулась к нему одна из служек, видать, та что в хозяйки метила, ну и подняла крик. Кабак мигом загудел. Явились стражники и, вот счастье, родная дочка прежнего владельца.

— Ой, горе-то какое, — расплакалась чуть ли не с порога.

А от самой так и тянет радостью. Ждала этого Степанида, как светлого праздника. Теперь кабак в ее семью отходил — других наследников у покойного не было. Ну и ладно. Бабенка хоть и прижимистая, но лучше Милюты. И рабство не жалует. А Степанида не унималась, заламывал руки, терла глаза кружевным платком.

— Лекаря, скорее лекаря! Самого лучшего! Не поскуплюсь! Сама ухаживать за братцем буду!

Васька, наблюдавший весь этот балаган из-за спины Северяна, аж прицокнул:

— И что, кто-то в это верит?

— Нет, конечно, но что они могут сделать? К тому же у Милюты хоть и много дружков в княжьем тереме, однако и врагов немало. Грызня будет знатная. Но ты не горюй. Пока суть да дело, Степанида братца так залечит, что тот сам к Моране запросится.

И они тихонько пошли сквозь толпу. Однако на выходе из кабака их остановил стражник.

— Куда собрался, дикий? Велено никого не пущать.

— По какому праву?

— Указом князя!

— Лжешь.

Стражник оскалился:

— Ах ты, лесная тварь!

И схватился за меч. Но Северян оказался быстрее и заломал дурака так, что тот поросенком заверещал. Рядом тут же оказались его дружки. Васька напрягся, встал спина к спине, готовый биться хоть голыми руками. Удалец, да и только!

Но к ним на выручку поспешила Степанида.

— Да что ж это делается, люди добрые?! Гостя дорогого, которого батюшка мой любил и чествовал, и в цепи заковать? Не позволю!

И чуть ли не грудью принялась распихивать стражников.

От такого напора мужики малость ошалели. Ещё бы! Степанида-то не шибко велика, но сбитенькая и горластая.

— Князь не велел, — попробовал огрызнулся один.

Однако женщина его не слушала.

— Ой, люди добрые! Ой, глядите! Вместо беглянки ищут войны с дикими! Забыли, как кровью умывалися-я-я?!

От беспрерывного визга у Северяна заболела голова. Даже скрученный стражник теперь стонал не от ломоты в плече, а из-за боли в ушах.

Народ тоже начал роптать. Послышались крики, что-де не