Читать книгу - "Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна"

— Агентство и монтажная студия, — ответил Круглов. — Возможно, старый медиацентр по договору первой кампании. Уточним по описям.

Нотариус зафиксировал названия файлов без воспроизведения остального содержимого. Флешку подключали через отдельное устройство только для чтения. Контрольная сумма вошла в протокол. Эти действия занимали почти час и делали невозможной быструю красивую утечку с нашей стороны: любая опубликованная версия теперь сравнивалась бы с сохраненным оригиналом.

Маргарита предложила назначить двух экспертов: одного по документам, второго по звуку. Кирилл согласился оплачивать свою половину через отдельный счет штаба, я — свою. Нотариус отметил это в протоколе, чтобы позднее никто не мог представить заключение услугой одного кандидата другому. Срок составлял пять рабочих дней, но предварительные признаки монтажа эксперты обещали подтвердить раньше.

Я отдельно запретила использовать в публичном ответе сканы паспорта. Даже с закрытыми серией и номером их публикация показывала бы, что подделка основана на настоящих персональных данных. Софье мы передали только описание состава пакета и номер нотариального протокола. Она согласилась ждать заключения, хотя редакции уже звонили анонимные источники с обещанием «договора о продаже должности».

Кирилл попросил специалиста проверить, открывали ли файлы после записи на носитель.

— Время доступа может измениться при копировании, — объяснил тот. — Но письмо Марка, курьерская квитанция и упаковка дают внешнюю цепочку. Дальше нужны серверы отправителя.

— Запрашиваем через официальный порядок, — сказал Круглов.

Я слышала привычный язык процедур и не воспринимала его как отсрочку правды. Сейчас порядок защищал нас обоих от возможности изменить доказательство под нужный рассказ.

— Встреча была, — сказала я. — Мы обсуждали программу доступной среды. Градов тогда представлял объединение застройщиков.

Я позвонила ему из кабинета с согласия нотариуса, включив громкую связь после предупреждения о присутствующих.

— Никакого договора о должности я не подписывал, — сказал Градов. — На встрече обсуждали пандусы и требования к новым домам. Фотография была в отчете объединения.

— Вы передавали кому-либо мою подпись или переписку?

— Нет. Но пять лет назад отправлял Марку проект соглашения о рабочей группе. Там есть моя подпись и эта фотография.

Он согласился дать письменное объяснение и предоставить исходный файл. Новый источник не решал экспертизу, но показывал, откуда могли взять второй комплект настоящих деталей.

Через двадцать минут Градов переслал письмо пятилетней давности. Во вложении находился проект рабочей группы: без денег, должностей и обязательств после выборов. Его электронная подпись совпадала с фрагментом в подложном договоре до пикселя. Мою подпись Маргарита нашла на доверенности, скан которой лежал рядом на флешке. Для публичного вывода этого было мало, но для ходатайства об экспертизе хватало.

Градов попросил не превращать его в сторонника моей кампании. Он работал с действующей администрацией и не хотел, чтобы объяснение приняли за политический выбор. Я обещала опубликовать его письмо только с согласия и лишь в части, необходимой для защиты. Доказательство принадлежало делу, а не моему штабу.

Маргарита увеличила подпись.

— Ее взяли из другого документа. Видно прямоугольный слой и другое разрешение.

— Нужна экспертиза, — напомнил специалист.

Я перечитала договор. В пункте о контроле расходов использовалась формулировка из старого соглашения первой кампании: «согласование целевого назначения в течение трех банковских дней». Обычный автор подделки не мог знать ее. Марк работал с тем договором.

— Здесь настоящая деталь из старого архива, — сказала я. — Он строил подделку на документах, к которым имел доступ.

Кирилл открыл телефон и показал переписку. Накануне Марк написал ему: «Это чистый способ закрыть вопрос. Формально источник не наш. Дай согласие до полудня». Ответа не было.

— Почему ты не заблокировал его сразу? — спросила я.

— Круглов посоветовал сохранить канал и зафиксировать предложение. После получения пакета мы ответили, что решение будет после юридической проверки. Больше ничего.

Круглов предъявил копию ответа. В нем не одобряли материал и просили раскрыть источник. Марк источник не назвал.

Нотариус составил протокол, специалист сделал две контрольные копии. Оригинал запечатали. Одну копию передавали эксперту, вторую — комиссии по описи.

— Договор с Марком расторгается сегодня, — сказал Кирилл. — Основание: предложение распространить неподтвержденный материал и нарушение порядка работы с данными.

— Он оспорит, — предупредил Круглов.

— Пусть. Неиспользованные платежи блокируем, доступ закрыт. Все споры отдельно.

Он не посмотрел на меня после решения. Не ждал одобрения.

— Ты мог открыть пакет без меня, — сказала я, когда нотариус вышел за печатями.

— Мог. Тогда ты должна была бы верить моему описанию. Я больше не хочу выбирать для тебя объем правды.

— И мог использовать договор.

— Мог. Я хочу выиграть выборы, Лиза. Но если для победы нужно изготовить твое согласие, это будет тот же фильм, только хуже.

Он прямо назвал желание победить, не прикрываясь служебной необходимостью и благом города. Поэтому отказ от подделки имел цену.

После протокола Кирилл подписал уведомление о расторжении договора. Марк ответил через адвоката: обвинил штаб в незаконном удержании имущества и заявил, что пакет был «аналитической гипотезой». Письменное предложение редакциям осталось в деле.

Расторжение оказалось не одной подписью. У Марка были доступы к рекламным кабинетам, графику съемок и базе аккредитованных журналистов. Круглов пригласил независимого специалиста, который менял пароли в присутствии двух сотрудников и сохранял журналы входов. Запланированные на неделю публикации остановили до проверки. Кирилл терял оплаченный эфир и готовые материалы