Читать книгу - "Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна"

— Это профессиональное.

На заседании Нина выступала первой. Она показала журнал ежедневной сверки, время обнаружения, внутреннее распоряжение и банковские документы. Представитель заявителя утверждал, что штаб знал о переводе заранее, потому что Панов был подписан на наши новости.

Сам Панов участвовал по видеосвязи. Он сообщил, что решил пожертвовать деньги после форума и взял реквизиты на официальной странице. На вопрос о выплатах от «Городского анализа» ответил, что выполнял для фирмы телефонные опросы.

— Кто предложил вам выбрать именно эту сумму? — спросил член комиссии.

— Я выбрал сам.

— Кому сообщили о переводе до платежа?

— Никому.

— Почему жалоба содержит точное время операции и была создана раньше банковской выгрузки штаба?

Панов сказал, что не знает.

Представитель Марка возражал против вопроса, поскольку автор жалобы мог получить данные из открытого сообщения. Но штаб ничего не публиковал до обнаружения платежа. Комиссия запросила техническую информацию у банка и данные о времени создания файла жалобы. Ответ ожидался позже решения о регистрации, поэтому его вынесли в отдельную проверку.

— Подписка на открытый канал не является согласованием пожертвования, — ответила Нина. — Мы не связывались с отправителем и не включали сумму в план.

— Почему вернули, если данные допустимы?

— После внутренней проверки обнаружили связь с подрядчиком конкурирующей кампании и риск провокации. Законность источника требует отдельной оценки. Штаб вправе не принимать деньги.

Арсений передал договор с банком и подтверждение, что спорная сумма не расходовалась. Члены комиссии задавали вопросы почти два часа.

Председатель попросил меня ответить, знала ли я Панова раньше. Я посмотрела на экран и сказала, что впервые увидела его в банковском холле. Представитель заявителя показал фотографию с одного из форумов: Панов стоял в третьем ряду за моей спиной.

— На встрече присутствовало сто сорок человек, — ответила я. — Регистрация была открытой. Фотография подтверждает его присутствие, но не знакомство со мной.

— Мог ли с ним общаться ваш сотрудник?

Арсений передал список дежуривших волонтеров и журнал вопросов. Фамилии Панова там не было. Я не исключила короткого разговора, который никто не запомнил, и комиссия отметила это в протоколе. Признание предела памяти звучало слабее категорического отрицания, зато не создавало ложного факта.

Нина восстановила процедуру приема денег. У штаба не было предварительного согласования частных пожертвований: банк проверял обязательные поля, казначей видел перевод после зачисления. Предупреждение о Панове появилось только при ручной сверке с реестром подрядчиков. Именно эта дополнительная проверка сработала до расходования суммы.

Юрист Кирилла пришел с отдельной папкой. Круглов сообщил, что Панов получил три выплаты от промежуточного подрядчика бывшего штаба, а этот подрядчик связан с монтажером кухонной записи. Документы обнаружил внешний аудит.

— Ваш кандидат просит сохранить регистрацию Воронцовой? — спросил председатель комиссии.

— Мой кандидат не просит никакого результата, — ответил Круглов. — Он передает сведения как заказчик аудита и участник договоров. Оценка принадлежит комиссии.

Представитель Марка заявил, что выплаты Панову относились к опросам и не связаны с пожертвованием. Он предъявил акт без подробного технического задания.

Комиссия решила запросить сведения банка и передать материалы по отправителю на дополнительную проверку. Итог по моей регистрации отложили на двое суток.

Отсрочка означала, что типография больше не держала место в графике. Мы отказались от дополнительного тиража и пересчитали остаток программ по районам. Арсений хотел оставить часть на случай положительного решения, но я настояла раздать все на уже согласованных встречах. Бумага не должна была изображать кампанию, которой комиссия могла не разрешить продолжение.

Вечером пришел письменный запрос: кто и когда получил доступ к банковской выписке. Нина перечислила себя, меня и Арсения, указала время загрузки и отправила журналы входа из кабинета банка. У анонимного канала фрагмент появился раньше первого нашего скачивания. Это не доказывало организатора перевода, но исключало утечку из файла, который штаб еще не открывал.

После заседания журналисты требовали простой версии. Я отказалась называть Панова провокатором.

— Он связан выплатами с подрядчиком бывшего штаба Кирилла. Это проверяемый факт. Его мотив и происхождение конкретного пожертвования еще устанавливаются.

— Вы считаете Марка заказчиком?

— Не располагаю решением или доказательством поручения.

— Но вам выгодно представить платеж нападением, а не ошибкой казначея.

— Поэтому мы показываем время возврата и отсутствие расходов. Мотив отправителя не нужен для доказательства наших действий.

Софья спросила, почему расходы остановили полностью, хотя спорную сумму можно было отделить.

— В первые часы требовалось проверить остаток и все подготовленные поручения. После подтверждения банк разрешил операции из прежних средств, но мы добровольно сохранили паузу до заседания, чтобы хронология не вызывала сомнений.

Это решение стоило нам двух дней рекламы. Оно не было обязательным доказательством чистоты, однако уменьшало риск новой путаницы.

На ступенях Кирилл ждал своего юриста. Мы оказались рядом без камер только на несколько секунд.

— Предварительный аудит готов, — сказал он. — В нем цепочка платежей, доступ к архиву и мои письма. Если опубликую полностью, два донора уйдут и региональная группа снимет поддержку.

— Тогда почему еще не опубликовал?

— Юристы закрывают персональные данные и передают оригиналы органам. Не хочу повторить публикацию без процедуры.

— Правильно. Но раскрывай не ради моей регистрации.