Читать книгу - "50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер"

Обогащение материала и «подсвечивание» мастерства коллег.

Мерил Стрип сыграла Мэри Луизу Райт, мать убитого Перри. Это сложная подозрительная мстительная женщина и при этом скорбящая мать. Глядя на нее, зрителям становится понятно, как Перри стал тем, кем стал. Стрип создала тонкий пугающий образ воплощенной пассивной агрессии: тихий голос, странная манера сидеть, пронзительный взгляд, скрывающий за собой темную глубину и боль. Этот контраст между внешней благопристойностью и внутренней жесткостью Мэри Луизы стал идеальным катализатором развития драмы.

Ее присутствие на экране оказало мощное воздействие на других актрис, особенно на Николь Кидман (Селеста) и Риз Уизерспун (Мадлен).

Николь Кидман в сценах с Мерил Стрип достигла новых высот. Их совместные сцены, особенно в зале суда, невероятно напряженные. Взаимодействие двух актрис, одна из которых ищет справедливости, а другая – утешения, создает потрясающий драматический эффект. Присутствие Стрип побудило Кидман играть на пределе своих возможностей, делая двусмысленность ее положения еще более острой, а растерянность – еще более ощутимой.

Риз Уизерспун также продемонстрировала новые грани своего таланта. Ее Мадлен, уверенная в себе и острая на язык, под давлением Мэри Луизы оказалась на грани нервного срыва. Это позволило Риз изменить подход к своей бойкой и самодостаточной героине и ярче показать ее уязвимую сторону. Ее неловкие попытки ответить на выпады Мэри Луизы стали идеальным контрапунктом пугающему спокойствию Стрип.

* * *

Отрицательное обаяние.

Мерил Стрип обладает уникальной обескураживающей способностью играть отрицательные или антагонистические роли, избегая карикатурности. Ее персонажи никогда не бывают однозначно злыми. Вспомните Миранду Пристли из «Дьявол носит Prada», восхитительное чудовище, вызывающее ужас и обожание.

С Мэри Луизой Стрип достигла нового уровня. Зритель не может не сочувствовать ее горю, но в то же время испытывает отвращение к ее манипуляциям. Зритель не может понять, она несчастная сходящая с ума мать или злое и смертельно опасное существо, которое не даст пощады, если почувствует слабину.

Именно эта неопределенность, эта серая зона, где боль смешивается с ядом, делает игру Стрип настолько мощной. Она мастерски управляет настроением сцены, заставляя зрителя чувствовать себя неуютно даже от самого безобидного на первый взгляд вопроса.

Мерил в «Большой маленькой лжи» показала, как признанный мастер своего дела может стать движущей силой истории, заставляя всех остальных участников ансамбля играть на пределе возможностей.

Более того, она вывела амплуа сериального антагониста на совершенно новый уровень, к которому другим актрисам пока не удается подобраться.

«Убийства в одном здании» (2023–2024)

Зачем им Мерил?

Создатели сериала искали бустер, звезду мирового масштаба, которая могла бы придать третьему сезону новый импульс и привлечь еще больше внимания. Нужен был персонаж, который мог бы гармонично вписаться в чудаковатую компанию главных героев, но при этом привнести новые поводы для шуток и сюжетных поворотов.

В отличие от «Большой маленькой лжи», где ее героиня стала мощным драматическим антагонистом, призванным создать напряжение, в «Убийствах» задача Мерил Стрип была другой. Ее героиня, Лоретта Дарлин, – талантливая, но неудачливая актриса с открытым сердцем и «юным» энтузиазмом.

Стрип гармонично вписалась в актерский ансамбль, заставив своих ровесников Стива Мартина и Мартина Шорта изрядно приободриться. Стрип не стала «перетягивать одеяло на себя», а наоборот, тонко подыграла своим партнерам. Она растворилась в абсурдистской атмосфере сериала, показав удивительную способность быть частью ансамбля.

Мерил уже работала со Стивом Мартином (Чарльз-Хейден Сэвидж), они играли любовников в фильме «Все сложно» 2009 года. Их родственное чувство юмора мгновенно проявилось на экране.

С Мартином Шортом (Оливер Патнэм) зрителей ждал сюрприз. Поначалу казалось, что Стрип составит пару своему прежнему партнеру, но искра неожиданно вспыхнула между ее Лореттой и персонажем Мартина Шорта, Оливером. Это добавило сюжету непредсказуемости и позволило Шорту раскрыть своего героя с другой стороны, сделало его более молодым и романтичным. Их неловкие, но искренние отношения стали одним из главных украшений сезона.

В конечном счете приглашение Мерил Стрип оказалось попаданием в яблочко. Она не только привлекла новую аудиторию и добавила сериалу веса, но и сумела органично вписаться в устоявшийся актерский ансамбль, в причудливый и любимый многими мир странного дома на Манхэттене.

* * *

Отношения Стрип с Мартином Шортом перешли с экрана в реальную жизнь и стали жаркой темой для обсуждения в желтой, и не только в желтой, прессе. К тому моменту стало известно, что Мерил уже шесть лет как разъехалась и развелась с Доном Гаммером. И только публичное внимание к дружбе с Мартином Шортом заставило ее сделать это признание.

В доме тихо. Дети выросли и разъехались, Дон увлечен новым проектом в мастерской, и его оттуда не вытащить.

Мерил решила наверстать упущенное, посмотреть что-то из европейского кино, на которое раньше не хватало времени.

Несмотря на статус живой легенды мирового кинематографа и обладательницы бесчисленных наград, она не раз удивляла публику признаниями о своей удивительно низкой «насмотренности» кино. В мире, где от каждого актера ожидают киноэрудиции и анализа работы коллег, ее подход казался парадоксальным.

Она часто объясняла это очень просто: у нее четверо детей.

В интервью она говорила, что выбор всегда казался ей очевидным:

– У меня никогда не было времени смотреть фильмы. Между просмотром двух с половиной часов чужой драмы и игрой в пятнашки с детьми я всегда выбирала пятнашки. Дети для меня важнее, чем экран. Моя жизнь была о другом.

Однако за этой публичной «кинонеграмотностью» скрывается другая сторона ее отношения к кинематографу. Она не следит за голливудскими франшизами, но к действительно хорошему кино питает нежный трепет. У нее есть тайная, не афишируемая страсть – европейское авторское кино, к которому когда-то очень давно приучил ее Джон Казале. В нем он находил давно утраченные мейнстримом глубину и искренность.

Она смотрела «Восемь с половиной» Феллини тогда, очень давно, когда он болел, а она была при нем и матерью, и медсестрой, и другом, который веселил его изо всех сил.

Сейчас, столько лет спустя, она видит фильм иначе, по-новому, и он по-прежнему ее волнует.

Знакомая картина: давление ожиданий, суета вокруг съемочного процесса, продюсеры, жаждущие «чего-то гениального», и этот пронизывающий, парализующий страх пустоты внутри. Мерил прекрасно понимает экзистенциальный ужас Гвидо. Она видит в нем себя, так же, как он, она обязана постоянно генерировать нечто новое, значительное, но иногда чувствует себя опустошенной и сомневается.

Правило 46: Смотри хорошее кино

– Он боится, что все, что он делает, – ложь, – шепчет она экрану, наблюдая за метаниями Мастроянни. – Он