Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

изъявил согласие. Генерал-адъютанты собрали по подписке деньги. Особа, которая наиболее была приятна государю, была приглашена быть хозяйкой бала. Граф Бенигсен, помещик Виленской губернии, предложил свой загородный дом для этого праздника, и 13‑го июня был назначен бал, обед, катанье на лодках и фейерверк в Закрете, 1)загородном доме графа Бенигсена.

В тот самый день, в который Наполеоном 2)был отдан приказ о переходе через Неман и передовые войска его, оттеснив казаков, перешли через русскую границу, Александр проводил вечер на даче Бенигсена – на бале, даваемом генерал-адъютантами.

Государь не танцевал; он стоял в дверях и останавливал то тех, то других теми ласковыми словами, которые он один только умел говорить.

…3)При начале мазурки Борис видел, что генерал-адъютант Балашев, одно из ближайших лиц к государю, подошел к нему и не придворно остановился близко от государя, говорившего с польской дамой. Поговорив с дамой, государь взглянул вопросительно и, видно поняв, что Балашев поступил так только потому, что на это были важные причины, слегка кивнул даме и обратился к Балашеву. Только что Балашев начал говорить, как удивление выразилось на лице государя. Он взял под руку Балашева и пошел с ним через залу, бессознательно для себя расчищая с обеих сторон сажени на три широкую дорогу сторонившихся перед ним. Борис заметил взволнованное лицо Аракчеева в то время, как государь пошел с Балашевым. Аракчеев, исподлобья глядя на государя и посапывая красным носом, выдвинулся из толпы, как бы ожидая, что государь обратится к нему. (Борис понял, что Аракчеев завидует Балашеву и недоволен тем, что какая-то, очевидно, важная, новость не через него передана государю.)

Но государь с Балашевым прошли, не замечая Аракчеева, через входную дверь в освещенный сад. Аракчеев прошел шагах в двадцати за ними.

Пока Борис продолжал делать фигуры мазурки, его не переставала мучить мысль о том, какую новость привез Балашев и каким бы образом узнать ее прежде других.

В фигуре, где ему надо было выбирать даму, шепнув Элен, что он хочет взять графиню Потоцкую, которая, кажется, вышла на балкон, он, скользя ногами по паркету, выбежал в входную дверь в сад и, заметив входящего с Балашевым на террасу государя, приостановился. Государь с Балашевым направились к двери. Борис, заторопившись, как будто не успел отодвинуться, почтительно прижался к притолке и нагнул голову.

Государь с волнением лично оскорбленного человека договаривал следующие слова:

4)  – Без объявления войны вступить в Россию! Я помирюсь только тогда, когда ни одного вооруженного неприятеля не останется на моей земле, – сказал он.

Как показалось Борису, государю приятно было высказать эти слова, он был доволен формой выражения своей мысли, но был недоволен тем, что Борис услыхал их.

– Чтоб никто не знал! – прибавил государь, нахмурившись.

Борис понял, что это относилось к нему, и, закрыв глаза, слегка наклонил голову. Государь опять вошел в залу и еще около получаса пробыл на бале.

Борис первый узнал известие о переходе французскими войсками Немана и, благодаря этому, имел случай показать некоторым важным лицам, что многое, скрытое от других, бывает ему известно, и через то имел случай подняться выше во мнении этих особ (Т. III. С. 10–12).

Итак, мы видим, что кусок построен на материале книги Михайловского-Данилевского.

Роман развертывает упоминание историка о том, что извещение о вторжении Наполеона в Россию было получено во время бала.

Для ввода сообщения в роман использовано подслушивание Бориса. Элен, приехавшая неизвестно для чего в Вильно, также служит для пришивания отрывка к личной линии в романе.

Использование Борисом сведений для поднятия мнения о себе служит той же цели и одновременно дает или должно давать историческое событие в сниженном бытовом плане. Ту же роль играет злоба Аракчеева. Благодаря «слушателю» Толстой может дать разговор государя с пропуском, т. е. только конец.

Пропущенное место использовано дальше в разговоре Балашева с Наполеоном. «Изречение» Александра дается, таким образом, сразу и получает акцент. После этого оно обращается в проходящий мотив.

Для удобства подачи материала фраза рождается тут же на балу, а не при втором приходе Балашева. Что же касается бала, то он играет роль «второго действия». Сочетание бала с сообщением о войне и смерти выгодно для романиста. Толстой использовал материал исторический, но у Загоскина в «Рославлеве» известие о войне приходит в поместье тоже во время бала. Толстой, вводя бал исторически, его конкретизирует и развивает, так как исторический материал совпал с требованием жанра.

В другом месте Толстой уже с чистым произволом художника монтирует смерть старика Безухого с балом у Ростовых.

Зато выкинут из описания бала сюжетно не увязывающийся случай с падением построенной колоннады. Не привожу этой истории, чтобы не загромождать текста.

От изучения Шишкова получил Толстой указание о значении фразы Александра, о влюбленности императора в нее.

Фраза эта в дальнейшем использована Толстым чрезвычайно характерно. Заметив ее невключенность в письменную ноту, он работает все время на то, что Балашев хочет ее передать и не может. Унижение Балашева впоследствии все время Толстым преувеличивается, а возможность произнести «исторические слова» дает расстояние между положением Балашева (фактом) и изречением. Изречение Александра и история его передачи как бы персонализируют ту борьбу, которую ведет Толстой против строя обычной истории.

Вообще же прием Толстого состоит в том, что он, передавая событие, доказывает, что оно произошло совершенно не так или вовсе не произошло.

Любопытно отметить, что фраза Александра, как это видно из текста Тьера, очевидно, была передана.

Но непереданной она нужней Л. Толстому. Повторяясь, она все время остраняется и играет ту же роль, как характеристика Мюрата, к которой мы сейчас перейдем.

* Здесь и в дальнейшем мы даем толстовские подстрочные переводы французских фраз для того, чтобы можно было их сравнить с источниками, переведенными на русский язык.

Построение этого отрывка и построение в нем исторического материала ясно из одного сопоставления текстов.

Во-первых, описание костюма Мюрата, достаточно характерное само по себе, остранено повторением четыре раза. Также повторяются (19 раз) выражения «король», «королевский» и т. д.

Теза доказывается Толстым здесь та, что Мюрат не настоящий король; здесь обычный толстовский, очень архаичный, легитимизм. Прием, которым доказывается теза, двойной.

Во-первых – повторение и усиление. Перья и костюм, расшитый золотом, обращены в браслеты, перья и ожерелья.

Во-вторых – апсихологизм Мюрата. В источниках Мюрат хитрит. Хитрость Мюрата мог знать и Толстой, хотя бы по письмам Билибина. Но здесь Толстой этого не знает, у него Мюрат имеет внешнее проявление эмоций, но не имеет вообще эмоций.

Он не только не хитрит, он даже не думает, не переживает, он только телесно подражает выражению разных эмоций.

Этот прием для Толстого вместе с повторением – основной. На нем построен Наполеон, и вообще это прием отрицательной характеристики у Толстого.

В приведенном отрывке интересно введение характеристики маршала Даву.

Она и желание усилить унижение Балашева, которое должно, вероятно, контрастировать с будущим торжеством Александра, сгустили краски отрывка. Не вошла в отрывок суровая любезность Даву (предоставление квартиры). Обстановка Даву сделана еще суровей, чем в источниках. Прибавлен сарай при