Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

формы; достаточно описать одну — область знаковой формы, чтобы тем самым описать и другую. И более того: незачем какими-то сложными путями реконструировать область содержания, чтобы затем специально исследовать ее, если непосредственно доступная исследованию область знаковой формы является в точности такой же, как и область содержания.

В обосновании этого тезиса и состоит основное значение и смысл принципа параллелизма. Он дает теоретическое, казалось бы, оправдание сложившейся практике логического исследования, при которой исследователь подходит к анализу и описанию строения сложных языковых выражений особым путем — только со стороны структур знаковой формы — и проводит это описание независимо от восстановления и исследования области содержания. Правда, здесь, как мы уже не раз отмечали, при выделении элементарных и более сложных образований в языковых рассуждениях, при выделении отношений и связей, лежащих в их основе, исследователь не может сделать ни одного шага без ссылки на их «смысл». Но этот «смысл» ясен исследователю как всякому мыслящему человеку, и понимание его не связано с исследованием природы и строения самого «смысла». Таким образом, принцип параллелизма оправдывает традиционно сложившееся исследование строения сложных языковых рассуждений, основанное 1) на понимании «смысла» языковых рассуждений в целом и их элементов и 2) на отвлечении от исследования природы и строения этого смысла, а вместе с тем — природы и строения области содержания языкового мышления.

Г. Принцип параллелизма — теоретическое основание формальной логики

§ 38

Поскольку принцип параллелизма формы и содержания мышления обосновывает отделение исследования строения сложных языковых выражений от исследования природы содержания этих выражений и их элементов, постольку он является исходным теоретическим принципом всей традиционной или, как говорят, формальной логики. Более того, именно этот принцип есть то, что делает вообще возможным существование формальной логики как особой науки, он определяет ее предмет и метод[111].

В свете принципа параллелизма становится понятным часто выдвигаемое положение, что начиная с Аристотеля логика исследовала только типы и способы связей знаков или мыслей между собой и что, собственно, это и есть традиционный предмет логики[112].

Этот же принцип объясняет и то, на первый взгляд удивительное, обстоятельство, что как концептуалисты и реалисты, так и номиналисты, столь враждовавшие между собой в вопросе о природе общего, то есть в вопросе об отношении знаков языка к действительности, полностью сходились между собой в понимании задач и предмета так называемой формальной логики, то есть во взглядах на строение знаковой формы языковых выражений. Ведь если все множество элементов области содержания представляет собой зеркальное отображение области знаковой формы, то абсолютно безразлично, кем быть в логике — номиналистом, концептуалистом или реалистом — и что исследовать — связь имен, «элементарных мыслей» (идей, общих представлений, концептов, понятий) или единиц «объективного положения дел». Вернее, нужно сказать так: во всех случаях анализируется одно и то же — структура знаковой формы сложных языковых выражений (предложений и групп предложений), но в одном случае результаты этого анализа рассматриваются как знания непосредственно об области знаковой формы, о функциональных взаимоотношениях и связях составляющих ее элементов, а в другом они выносятся на что-то иное — на область содержания, гипотетически предполагаемую за областью формы и тождественную ей. Но суть анализа во всех случаях остается одной и той же[113]. Именно в этом обстоятельстве надо видеть причину столь удивительного единства взглядов на формальную логику у представителей самых различных направлений в теории познания и психологии.

Д. Противоречие между интуитивным «пониманием» языкового мышления и способом сознательного изображения его

§ 39

Отчетливое понимание абстракции, произведенной на основе принципа параллелизма, позволяет нам также понять и всю историю развития наук о мышлении — самой формальной логики и ее «антагонистов»: теории познания, эпистемологии, психологии и др. Основное противоречие, вытекающее из принятия принципа параллелизма и образующее стержень этого развития, заключается в следующем.

Действительным объектом при исследовании языкового мышления всегда является взаимосвязь, или структура в целом:

Рис. 28

Но различные компоненты этой структуры не в равной мере доступны исследователю. На «поверхности» находится одна лишь знаковая форма, и языковое мышление поэтому берется прежде всего со стороны знаковой формы, и именно на нее в основном и направлен научный анализ. При этом действительный характер языкового мышления как объекта исследования — его двухплоскостная структура — не осознается, и поэтому знаковая форма берется в исследовании не как форма и часть объекта, а как образование, исчерпывающее весь объект; поэтому и языковое мышление в целом выступает и изображается в виде одноплоскостного образования.

Расхождение между действительным строением языкового мышления и его изображением приводит к тому, что все без исключения эмпирические определения языкового мышления — как те, которые характеризуют его в целом, так и те, которые характеризуют либо одно содержание, либо одну форму, — приходится относить к одноплоскостному изображению и как-то соединять друг с другом.

Но эти определения крайне разнородны. Поэтому, чтобы объединить их, приходится создавать искусственные, непохожие на действительные, связи и непомерно усложнять строение актов отражения вообще и мысли в частности.

Нередко эти определения прямо исключают друг друга и не могут быть соединены даже с помощью самых замысловатых связей. Тогда языковое мышление разбивают на несколько предметов — «язык» и «мышление», «язык» и «чувственное отражение», «язык» и «действительность» и т. п., — и противоречащие друг другу определения «разносят» по разным предметам. Во всех случаях такое разделение языкового мышления позволяет преодолеть отдельные частные затруднения, но нисколько не продвигает вперед его действительного исследования, в частности, выявления новых структур и способов рассуждения.

Кроме того, единство и связь разделенного таким образом [языкового мышления] постоянно дают о себе знать, заставляя искать способ связи их, тем самым — действительную структуру языкового мышления. Но принцип параллелизма, от которого не решаются отказаться, делает все эти попытки безнадежными.

Аналогичное противоречие существует и в методе логического исследования.

Описание строения и правил преобразования знаковой формы языкового мышления, произведенное Аристотелем, основывалось, как мы уже подчеркивали выше, с одной стороны, на учете содержания языковых выражений (при определении целостности выбранных единиц рассуждения, при расчленении их на элементы и т. п.), с другой стороны, на отвлечении от исследования природы этого содержания. И такой подход имеет место у каждого логика, работающего в соответствии с принципом параллелизма.

Фактически дело обстоит таким образом, что исследователь, логик или психолог, при характеристике строения языкового мышления должен исходить из знания расчлененности знаковой формы, должен предполагать эту расчлененность; расчлененность или строение знаковой формы, в свою очередь, могут быть установлены только на основе «обращения» к содержанию и его структуре. Но последнее было невозможно при объективном анализе языкового