Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

Численный состав оперативной группы составлял обычно 15 человек и больше, при этом к обеспечению их работы в случае необходимости привлекалось значительное количество сотрудников территориального подразделения, в зоне ответственности которого проводилось расследование. Речь прежде всего идёт о технических специалистах, а также оперсотрудниках, занятых наружным наблюдением. В рамках одного расследования могли работать порой многие десятки сотрудников ФБР — 50—70 и даже более — в случае нехватки оперсостава широко практиковалось временное откомандирование специальных агентов из соседних территориальных подразделений.

Кстати, способность руководства ФБР осуществлять широкий манёвр личным составом и быстро производить наращивание как человеческих ресурсов, так и технических средств в нужное время в нужном месте следует признать одним из самых серьёзных достоинств методов работы американской спецслужбы. Хотя следует сразу подчеркнуть, что в этом отношении американцы не были пионерами и схожие приёмы организации работы спецслужб в те годы можно видеть в некоторых других странах — прежде всего, в Советском Союзе, Великобритании и Германии. Но американцы являлись безусловными лидерами по части технического обеспечения, прежде всего разнообразным автотранспортом и опертехникой.

Итак, отпустив Робинсона, начальник территориального управления ФБР позвонил Филипу Тилдену (Philip S. Tilden), директору Отдела общественной безопасности в администрации Нью-Рошели (New Rochelle Director of Public Safety). Рид Веттерли нарочно избрал совсем не прямой путь информирования о похищении Питера Левина местной полиции. По-видимому, начальник нью-йоркского офиса руководствовался двоякими соображениями: во-первых, он понимал, что без привлечения местной полиции обойтись никак не получится, а во-вторых, лучше всего дать полицейским информацию неточную и проделать это неофициально, дабы в дальнейшем избежать любых упрёков в отсутствии надлежащей координации работы с местными полицейскими органами.

Поведение Веттерли может показаться кому-то неоправданным и прямо вредным, но следует понимать, что он явно опасался утечки информации в прессу. Американская полиция в те годы являлась до такой степени «дырявой» и коррумпированной структурой [причём повсеместно!], что сохранение её сотрудниками служебной тайны следовало расценивать как чудо, а не норму работы.

В разговоре с Тилденом начальник нью-йоркского «офиса» умышленно допустил ряд серьёзных неточностей, призванных замаскировать истинные обстоятельства дела и источник сообщения о совершении преступления. Рид Веттерли сообщил, будто мальчик исчез после выхода из школы в 15:15, и после этого его никто не видел, что истине не соответствовало. Глава регионального офиса прямо заявил, что поскольку маршрут движения мальчика от школы к дому длиной 2,9 км проходил по заселённому району, вероятность похищения представляется крайне низкой, и потому приоритетной должна считаться версия исчезновения мальчика, связанная с неким случайным травмоопасным событием, например, дорожно-транспортным происшествием, нападением собаки или чем-то подобным. Это тоже была явная ложь, призванная замаскировать осведомлённость Веттерли об истинной причине исчезновения мальчика.

Глава нью-йоркского управления ФБР попросил Тилдена безотлагательно организовать прочёсывание местности от Школы Альберта Леонарда к Слокам-стрит с целью обнаружения пропавшего мальчика либо следов, способных разъяснить причину его исчезновения.

Нам сейчас сложно судить о том, поверил ли Филип Тилден услышанному или же он понял, что руководитель управления ФБР чего-то недоговаривает, но это даже и не очень важно. А важно то, что помощник мэра по общественной безопасности немедленно связался с начальником городской полиции Фрэнком Бирмингхэмом (Frank L. Birmingham) и сообщил тому об исчезновении Питера Левина. Департамент полиции Нью-Рошели был не очень велик — всего-то 220 человек списочного состава — но полтора десятка патрульных на мотоциклах и в машинах выдвинулись на маршрут движения Питера Левина и приступили к опросу жителей и осмотру улиц. Принимая во внимание, что свидетели уже были известны и точное место похищения также не являлось тайной, действия городских полицейских следует признать бессмысленными. Но это была не их вина — этих людей попросту использовали «втёмную».

Один из патрулей направился к дому №11 по Слокам-стрит, дабы поговорить с кем-то из членов семьи Левин, но… ему никто не открыл. Дети, проинструктированные матерью похищенного мальчика, сидели, что называется, тише воды ниже травы. А вот сама Минни Левин во время появления патруля в доме отсутствовала.

И на то имелась очень веская причина, во всех смыслах неожиданная.

В 17 часов, буквально за несколько минут до появления перед домом полицейского патруля, в доме Левинов зазвонил телефон. Хотя Мюррей проинструктировал жену насчёт того, чтобы та не вступала в разговоры и все вопросы переадресовывала ему, женщина из опасения пропустить важное сообщение телефонную трубку подняла.

Звонил неизвестный. Вежливо поздоровавшись, он сообщил, что под дверь дома Левинов со стороны двора помещена записка, её надлежит прочесть и далее следовать данным в ней указаниям. После короткой паузы звонивший угрожающе прошептал, что огласка может сильно повредить семье и потому родителям следует действовать быстро, тихо и проявлять максимальную осмотрительность. Минни попыталась задать звонившему вопросы, но тот просто положил трубку.

Женщина побежала к двери во двор и… действительно увидела на полу сложенный вчетверо лист бумаги, явно просунутый в щель под дверью. Сразу поясним, что при расследовании похищения Питера Левина ни одно сообщение похитителей [либо от имени похитителей], адресованное родителям мальчика, никогда правоохранительными органами не цитировалось дословно и не предъявлялось средствам массовой информации. Поэтому точное содержание и общий вид посланий остаются по состоянию на осень 2025 года неизвестными. Тем не менее по доступным ныне материалам можно составить довольно полное представление о том, что же именно преступники хотели от семьи похищенного мальчика.

В том сообщении, что Минни около 17 часов 24 февраля подняла с пола, содержалось требование немедленно получить письмо, оставленное под камнем перед домом №126 по Пятой авеню (Fifth Avenue) в Нью-Рошели. Дом этот был выставлен на продажу и в то время пустовал, на газоне перед ним стоял соответствующий указатель, хорошо заметный всякому проезжавшему мимо на автомашине. Камень, под которым находилось письмо, следовало искать рядом с упомянутым указателем.

Адрес, указанный в записке, находился на удалении 300 метров от дома Левинов. Хелен растерялась, не зная, что делать. Мюррей во время инструктажа по телефону посоветовал ей ни во что не вмешиваться, ничего не предпринимать, в случае обращений полиции или репортёров всё отрицать, но… вдруг сообщение под камнем очень важно?

Дом №11 по Слокам-стрит в Нью-Рошели, в котором в начале 1938 года проживала семья Левин, являлся роскошным особняком площадью 370 кв. метров с пятью спальнями. Здание это было построено в 1910 году и сохранилось поныне.

Что если от него зависит жизнь сына? Вдруг промедление с получением письма поставить жизнь Питера под угрозу? Хелен знала, что муж мчится домой — он заверил её, что прибудет со всей возможной быстротой — но она точно так же знала, что Мюррею предстояло проехать до дома немногим более 25 км. Это вроде бы и немного, но только не в нью-йоркский «час пик». Офис мужа находился на острове Манхэттен, и чтобы добраться до Слокам-стрит в Нью-Рошели автомобилю предстоит дважды переехать извилистую Ист-ривер. Каждый въезд на мост требовал ожидания в пробке, а уж сколько такое ожидание может продлиться — то ведомо только Господу Богу!

Опасаясь утраты письма, спрятанного под камнем на Пятой авеню, Хелен Левин сделала то, что прямо запретил муж — она позвонила в полицию и сообщила о похищении сына. Далее она