Читать книгу - "Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин"

невозможно хотя бы потому, что масштабные поисковые операции проводились тогда по меньшей мере четыре раза и охватили значительную территорию. Правоохранительные органы в «деле Элис Парсонс» допустили ряд очень серьёзных огрехов, связанных, прежде всего, с утратой конфиденциальности в первые часы расследования. Не вдаваясь в детали, можно лишь кратко заметить, что текст записки с требованием выкупа стал известен журналистам раньше, чем об исчезновении Элис Парсонс узнали в ФБР. Мюррей Левин обсуждал с Минни события, разворачивавшиеся в соседнем округе, и супруги, конечно же, комментировали то, что видели и слышали.

Именно по этой причине данное Мюрреем указание жене хранить полное молчание и ничего не говорить даже полицейским не вызвало со стороны Хелен лишних вопросов или непонимания. На примере «дела Элис Парсонс» она видела, к каким печальным результатам может привести ненужная огласка. Выполняя команду мужа, Минни позвонила родителям мальчиков и сообщила о пребывании их в её доме, разумеется, без объяснений того, почему они здесь оказались.

Мюррей Левин, хотя и пообещал жене немедленно выехать в Нью-Рошель, в действительности сделал это не сразу. Из своего кабинета он позвонил начальнику нью-йоркского управления ФБР (так называемого «полевого офиса») Риду Веттерли (Reed Vetterli) и сделал устное заявление об исчезновении сына. В нём он кратко передал известную ему информацию, особо указав на то, что есть по крайней мере три свидетеля похищения — все они дети, и он опасается за их безопасность. Особо адвокат остановился на том, что его очень тревожит угроза утраты конфиденциальности, которая может не только помешать расследованию, но и сорвать возможные переговоры с похитителями. Мюррей подчеркнул, что не обращался в полицию Нью-Рошели, поскольку сильно сомневается в возможности полицейских органов провести расследование на надлежащем уровне, и потому хотел бы видеть в этом деле сотрудников Бюро.

Фотографии из газет, относящиеся к 1938 году. Слева: Мюррей Левин, справа: его жена Минни.

Рид Веттерли занял должность начальника нью-йоркского управления Бюро 11 сентября 1937 года, то есть буквально за четыре месяца до описываемых событий, и до конца ещё не освоился в весьма обширном и хлопотном хозяйстве. Рид относился к числу выдвиженцев Гувера, которым последний доверял и давал карт-бланш на активные самостоятельные действия. В спецслужбу он пришёл в 1926 году и работу свою начинал в глубоко провинциальной Омахе, где не было ни серьёзных бандитов, ни международного шпионажа, и, как видно, за десяток лет Веттерли сделал карьеру на зависть любому служаке. При этом никакого особенного личного опыта Рид не приобрёл, и его назначение на пост регионального руководителя вряд ли было оправданным.

Во всяком случае, он явно сознавал пределы собственной компетентности и чувствовал себя не очень уверенно — мы это увидим из его последующих действий. В конечном итоге неопытность Веттерли вкупе с его самонадеянностью сыграла с ним плохую шутку — буквально через год после описываемых событий начальник нью-йоркского управления ФБР стал одной из жертв громкого скандала, связанного с его подчинённым Леоном Турроу (Leon G. Turrou), специальным агентом-контрразведчиком, проводившим разработку и последующий арест четырёх сотрудников гитлеровской разведки, работавших в Нью-Йорке. Из-за превышения служебных полномочий Турроу был отстранён от ведения дела и попал под внутреннее расследование. Обидевшись на несправедливое отношение руководства, Турроу продал свою историю местной газете «New York Post», попутно обвинив федеральное министерство юстиции в многочисленных случаях дезинформации прессы и подтасовок материалов расследований.

Своими демонстративными действиями специальный агент явно противопоставил себя руководству, а подобные выходки никогда не проходят даром. Директор ФБР Гувер уволили Турроу со службы и затеял судебный процесс с целью наложить запрет на любые публикации о расследовании в отношении фашистских шпионов, а Рид Веттерли, пытавшийся оправдать не в меру предприимчивого подчинённого, был вынужден сначала уйти в отпуск, а потом по-тихому покинуть ряды спецслужбы. История эта не имеет непосредственного отношения к настоящему сюжету, но интересна сама по себе и до некоторой степени показательна.

Итак, получив от Мюррея Левина сообщение о похищении сына, начальник нью-йоркского управления ФБР задал несколько уточняющих вопросов и заметил, в частности, что без уведомления территориальных полицейских органов обойтись не получится, но он этот вопрос проработает и адвокату беспокоиться на сей счёт незачем. Далее он пообещал принять необходимые меры и рекомендовал Левину в ближайшее время оставаться с семьёй, дабы иметь возможность быстро сообщить о попытке похитителей вступить в контакт.

Закончив разговор с Мюрреем Левином, начальник управления вызвал к себе специального агента Робинсона, которому дал поручение проверить сообщение о похищении ребёнка в Нью-Рошели и в случае подтверждения информации принять необходимые меры реагирования. К началу 1938 года Федеральное бюро расследований накопило уже богатый опыт расследования преступлений, связанных с похищением людей с целью получения выкупа. Хотя не бывает двух во всём похожих расследований, тем не менее начальный этап работы по раскрытию подобного преступления был американцами стандартизирован и доведён до автоматизма.

Работа Бюро в первые часы с момента получения сообщения о похищении человека велась одновременно по нескольким направлениям:

а) Организация физической охраны членов семьи и важнейших свидетелей, посредством чего обеспечивалась не только и не столько их личная безопасность, сколько создавался барьер для несанкционированных контактов этих людей с посторонними.

б) Производилось развёртывание скрытого поста охраны по месту проживания семьи похищенного. Хотя на первый взгляд пост охраны был призван охранять дом и подходы к нему, в действительности сотрудники Бюро, находившиеся в жилище потерпевшего, должны были осуществить его скрытный обыск. Причём вторая задача представлялась по важности ничуть не менее значимой, нежели первая. В ходе тайного обыска в жилище похищенного могла быть смонтирована оперативная техника для подслушивания разговоров — это была опция не обязательная, но применявшаяся довольно часто в больших домах.

в) Организация прослушивания и магнитофонной записи всех телефонных разговоров по аппаратам, установленным в доме похищенного. Следует иметь в виду, что богатые американцы закрепляли за своими домами по два, а то и три различных телефонных номера — Бюро организовывало «прослушку» всех линий. О проведении этой операции знал только начальник конечного узла телефонной связи, организовывавший допуск сотрудников Бюро в технические помещения телефонной станции.

г) Организация перлюстрации всех почтовых отправлений, поступавших по адресу проживания похищенного. Вся корреспонденция копировалась и отправлялась далее получателям. Технически перлюстрация осуществлялась в территориальном пункте обработки почтовых грузов на этапе их разделения по участкам доставки. Цель этого мероприятия понять несложно — ФБР должно было узнать о появлении требования выкупа до того, как это требование попадёт в руки родственников похищенного.

д) Важным элементом организации работы Бюро являлось создание оперативного штаба. Под штаб обычно арендовался отдельно стоящий жилой дом или отдельно стоящее нежилое строение в шаговой доступности от места проживания похищенного. В помещениях оперативного штаба размещался узел связи, как телефонной так и радио-, ружейная комната, большое помещение для инструктажей и совещаний, комнаты отдыха, кабинеты для работы с документами. Возле оперативного штаба — в гаражах либо во дворе — базировались радиофицированные автомашины, закреплённые за группой, работавшей по расследуемому делу. Аренда здания под оперативный штаб соответствующим образом легендировалась, и считалось, что посторонние не смогут «расшифровать» истинную принадлежность объекта, однако в действительности журналисты не раз и не два верно устанавливали адрес, по которому разворачивался штаб расследования. Эта неуместная пронырливость писак создавала большие проблемы в работе спецслужбы, сотрудникам которой приходилось мириться с фактом собственной расконспирации и учитывать данное