Читать книгу - "Ровно в четыре утра - Алексей Хренов"

поколебавшись для приличия, всё-таки признал себя самолётом.

С высотой становилось светлее. Восток уже белел, над водой тянулась низкая дымка, а впереди лежал Финский залив, совершенно спокойный и равнодушный к тому, что последние сутки на нём происходило.

Приказ был скучным до образцовой военной правильности — пройти на восток, найти отходящие из Таллина корабли, передать их положение и по возможности вести противолодочное наблюдение.

После полётов последней недели Хренов даже немного обрадовался.

Правда, перед самым вылетом Каштанкин напутствовал его несколько менее официально.

— Там, судя по сообщениям, черти что творится. Смотри внимательно и понапрасну не лезь. Хотя кому я это говорю…

Минут через десять Липскеров вдруг завозился сзади, выругался и позвал:

— Товарищ командир, у нас тут диверсант.

Лёха обернулся.

Из прохода между отсеками показалась знакомая лохматая морда. Шарик выбрался наружу, осторожно переступил через что-то на полу и с совершенно невиновным видом уселся рядом со стрелком.

— Ах ты жопа… — восхищённо произнёс Лёха. — А я ещё думал, чего ты утром так спокойно провожал.

Последнее время, когда Лёха уходил в полёт, Шарик пристраивался возле счетверённой зенитной установки неподалёку от стоянок. Там он обычно и ждал возвращения хозяина — лежал рядом с расчётом, положив морду на лапы, и дремал под гул моторов. На свои самолёты пёс только поднимал голову, садился и провожал их настороженным взглядом. Зато при появлении немцев вскакивал, вздыбливал шерсть на загривке и принимался выть так, что расчёт, ещё не успев толком разглядеть самолёты, уже хватался за рукоятки пулемётов.

Похоже, сегодня ждать возвращения Хренова на земле Шарик не собирался.

Липскеров потрепал пса за ухо.

— Высаживать будем?

Лёха нарочито серьёзно посмотрел вниз на Балтийское море.

— Шарик, как ты насчёт искупаться?

Пёс прижал уши, упёрся лапами в пол и глухо заворчал, на всякий случай показывая своё отношение к подобным предложениям.

Первые полтора часа море оставалось почти пустым.

Глава 17

Четырнадцать

29 августа 1941 года. Балтийское море между мысом Юминда и островом Гогланд.

Первый корабль появился далеко впереди.

Это был небольшой транспорт, шедший на восток почти в одиночестве. Потом справа показалось ещё одно судно, ещё дальше — сразу несколько, растянувшихся по морю так далеко друг от друга, что назвать их строем можно было только из уважения к приказу.

— Похоже, нашли, — прорвался сквозь свист ветра голос Лебедева. — Только где здесь флот, я пока не очень понимаю.

Хренов довернул севернее.

Кораблей действительно стало больше, но ясности это не добавило.

Впереди показались несколько разбросанных по морю транспортов, среди них виднелись небольшие суда самых разных размеров и очертаний, большей частью похожие на портовые буксиры и рыбацкие посудины, чем на военные корабли.

Никакого строя сверху уже не просматривалось. Одни шли на восток, другие едва ползли, а некоторые, казалось, вообще стояли или дрейфовали. Возле одного транспорта болтались две шлюпки, другой заметно осел на корму, а чуть в стороне среди волн белело что-то похожее на перевёрнутую лодку.

Главных сил не было.

Хренов ещё несколько минут искал глазами знакомые силуэты.

— Фёдор, передавай координаты. Обнаружили хвост конвоев, транспорты растянуты, строй потерян. Есть повреждённые суда. Боевых кораблей… — он замялся, — почти не видно.

Липскеров сзади застучал ключом радиостанции.

А потом впереди появился дым.

Сначала один чёрный столб, затем второй, дальше третий.

Они прошли над транспортом, заметно осевшим кормой. Судно всё ещё двигалось на восток, но за ним тянулось широкое маслянистое пятно, а на палубе были видны люди.

Лебедев ещё раз сверился с картой, поднялся к турели и всмотрелся вперёд.

— Мыс Юминда справа. Проходим в семь пятнадцать.

Хренов машинально отметил время и снова посмотрел вперёд.

Только теперь, оказавшись почти над самым мысом, он начал понимать настоящий масштаб происходящего.

Корабли были разбросаны по морю на многие мили — отдельными группами, парами и одиночными судами. Ближайшие ещё можно было различить, дальше оставались только тёмные чёрточки и тонкие дымные хвосты, а совсем далеко они терялись в утренней дымке.

Хренов оглянулся назад.

Там было то же самое.

За ночь флот словно рассыпали по Финскому заливу от горизонта до горизонта.

— Ни хрена себе хвост конвоя, — протянул Лебедев. — Тут пока до головы долетишь, первые уже в Кронштадте завтракать будут, а последние всё ещё Юминду обходить.

Лёха уже собирался ответить, когда справа, со стороны эстонского берега, на секунду что-то блеснуло в утреннем небе. Через несколько секунд он уже различал идущие к конвою двухмоторные силуэты.

— «Восемьдесят восьмые», — уверенно сказал Лебедев, ещё несколько секунд всматриваясь в строй. — Идут прямо на транспорты.

Первые Ju 88 прошли над растянутыми транспортами почти без помех. Внизу засверкали редкие вспышки зениток, к самолётам потянулись трассы, но немцы только чуть растянули строй и один за другим вышли к выбранным целям. От ближайшего «Юнкерса» отделилась цепочка бомб, через несколько секунд море вокруг транспорта поднялось белыми столбами, а потом одна вспышка ударила прямо в середину судна.

Хренов невольно подался вперёд.

Транспорт ещё продолжал идти, хотя из средней части уже валил густой дым. Потом он замедлился, судно тяжело накренилось, и люди на палубе один за другим стали прыгать за борт.

— Пидарасы проклятые. — Лёха сжал здоровенную баранку штурвала.

Следующий «Юнкерс» уже бомбил дальше по конвою.

Лёха заставил себя разжать челюсти. На истребителе он хотя бы мог вынудить немцев оглядываться. Здесь же под ним находился добросовестный деревянный амбар, вооружённый двумя ШКАСами и совершенно не предназначенный для охоты за бомбардировщиками.

Лебедев развернул ШКАС и повёл стволом вслед за ближайшим «Юнкерсом».

Толку от этого было немного. Немцы шли слишком быстро и слишком далеко, а вооружение МБР предназначалось скорее для того, чтобы дорого продать жизнь экипажа, чем для воздушной охоты.

Впереди снова вспухли разрывы, и ещё один транспорт начал дымить.

Советских истребителей видно не было.

Хренов ещё некоторое время шарил взглядом по небу, словно от одного этого они могли появиться, потом неожиданно для самого себя назвал штурмана по имени.

— Дима, прикинь, сколько отсюда до Низино, под Петергофом?

Лебедев нагнулся к карте, быстро прикинул расстояние циркулем.

— Километров двести сорок. Может, двести пятьдесят.

Он ещё раз посмотрел на карту и добавил:

— И столько же обратно. До Ханко ближе, тут километров сто пятьдесят. Теоретически на «ишаке» или «чайке» сюда дотянуть можно. Вот только есть ли там сейчас что-нибудь исправное…

Хренов выругался.

— И сколько они