Читать книгу - "Музеи жестокости. Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция - Дэн Хикс"

Месяц спустя, в день отъезда из города, Уокер написал: «Завтра выезжаю в Гвато и направляюсь в Англию. Занят упаковкой трофеев!»[457].

* * *

Существует ошибочное представление о том, что разграбление Бенин-Сити являлось последовательным процессом сбора и сохранения ценностей, что вводит в заблуждение всех участников дискуссий о культурной реституции. На самом деле это далеко от истины, потому что этот акт вандализма и разрушения культурных ценностей не имел никакой логики и не преследовал цели спасти имущество или культурное наследие человечества. Из небольшого количества предметов, что были проданы чиновниками протектората, неясно, перешли ли доходы государству или обогатили военных и гражданских лиц. К примеру, Ник Томас повторяет утверждение о том, что «бенинские бронзы были проданы на аукционе для покрытия расходов миссии»[458]. А теперь давайте обратимся к свидетельствам.

Ближе к истине утверждение Филипа Дарка о том, что «часть трофеев была продана министерством иностранных дел»[459]. Однако еще более правдивым является откровенное признание сотрудника Британского музея Билла Фэгга, который сообщил, что военные забрали трофеи себе, хотя и он использует более мягкое высказывание – «для покрытия расходов на пенсии для семей убитых и раненых»: «Адмирал Роусон передал по телеграфу лордам-уполномоченным Адмиралтейства сообщения о бронзовых барельефах, датируемых периодом между 900 и 1000 годами, и они стали официальными трофеями экспедиции, которые продали для покрытия расходов на пенсии для семей убитых и раненых. Об оставшихся изделиях из бронзы, слоновой кости, резного дерева и железа не сообщили и распределили их между военными. Это были неофициальные трофеи, которые являлись военной традицией XIX века, каким бы неблаговидным поступком нам это теперь не казалось»[460].

Утверждение о выплате пенсий «семьям убитых и раненых» на полученные от продажи ценностей деньги, по словам археолога Стаффана Лундена, является выдумкой Фэгга, к которой его принудило давление со стороны движения в поддержку реституции, набиравшего силу в 1980-х годах[461]. В феврале 1898 года Чарльз Геркулес Рид, смотритель отдела британских и средневековых древностей и этнографии Британского музея, предположил, что ценности «будут проданы для обогащения протектората»[462]. Но что это значит и насколько точным было такое заявление? Чтобы понять суть этого события, нам необходимо прежде всего определить, что именно было похищено. Все эти предметы можно разделить на три основные категории: слоновая кость без резьбы, медные барельефы и остальные медные, резные костяные и другие художественные королевские и священные ценности материальной культуры.

Во-первых, большие запасы слоновых бивней без резьбы нигде не задокументированы, однако они давно интересовали власти протектората, и вполне вероятно, что слоновая кость стала для них источником дохода. Гости, приезжавшие в Бенин-Сити в предыдущие годы, отмечали большое количество слоновой кости, «приблизительно сотни бивней весом от 60 до 70 фунтов»[463]. В 1892 году Голуэй пожаловался, что «слоновую кость редко продают, поскольку она является предметом, который жители Бенина используют исключительно для покупки рабов в Собо и соседних странах, так как полагают, что таким образом они приобретут бо́льшую ценность, и жители Собо очень ценят слоновую кость. Кроме того, король Бенина забирает себе половину слоновой кости, добытой в его владениях: когда убивают слона, один бивень обязательно отдают королю. Король хранит огромное количество слоновой кости и, кажется, очень неохотно с ней расстается даже ради продажи»[464].

Как нам уже известно, в телеграмме с планом экспедиции, отправленной 17 ноября 1896 года в министерство иностранных дел, Филлипс предположил, что «в королевском дворце может оказаться достаточное количество слоновой кости для возмещения расходов по свержению короля»[465]. Продажа значительного количества запасов слоновой кости определенно состоялась, и Филип Игбафе указывает, что к середине марта 1897 года[466] протекторат получил 800 фунтов стерлингов. Имеются косвенные доказательства того, что в этом были замешаны торговцы слоновой костью из Гамбурга, в том числе Макс и Карл Вестендарпы, владельцы компании Генриха Адольфа Мейера по торговле изделиями из слоновой кости: именно они в 1903 году доставили резной слоновий бивень из Бенина в коллекцию Музея имени Линдена в Штутгарте. Ральф Мур позднее вспоминал, что «около 1200 или 1500 фунтов стерлингов было получено на местном рынке и зачислено на счета фондов протектората»[467]. Пока не обнаружено формального отчета об этих доходах, и если такая сумма действительно была получена, то, принимая во внимание относительно низкую стоимость художественных ценностей Бенина в то время, источником доходов должна была стать именно слоновая кость и, возможно, другое сырье, найденное среди королевских ценностей, например ценные металлы или коралл. Теперь невозможно определить количество золота, которое после нападения на Кумаси в 1896 году было частично переплавлено и продано на вес, и точно так же никто не знает, сколько бильярдных шаров, гребней или фортепианных клавиш было изготовлено из слоновой кости Бенин-Сити.

И во-вторых, как можно узнать судьбу более тысячи медных барельефов? 304 таких барельефа и другие предметы были переправлены в Лондон Ральфом Муром, главным инспектором Протектората побережья Нигера, и прибыли туда в июле 1897 года. К сентябрю его коллекция, которую Рид оптимистично назвал «серией»[468], а не собранием разрозненных награбленных трофеев, была временно предоставлена Британскому музею и выставлена в Ассирийском салоне[469]. Большой центральный стеллаж африканского отдела Этнографической галереи был также занят резными бивнями и бронзовыми предметами[470]. В 1899 году африканский отдел был «полностью перестроен», и «крупную коллекцию бенинских бронзовых барельефов перенесли с ассирийского цокольного этажа в центр африканского отдела»[471].

Из 300 барельефов, временно переданных Британскому музею, около 200 были взяты на хранение, а примерно 104 барельефа вернулись в министерство иностранных дел и, согласно перечню под названием «Судьба бенинских бронзовых барельефов», подготовленному Чарльзом Геркулесом Ридом, были либо куплены различными торговцами, коллекционерами и музеями, включая Музей Питт-Риверса, Еву Каттер, Музей Хорнимана и музей Дрездена, либо произвольно раздавались Ральфом Муром в качестве подарков чиновникам, политикам и королевским особам – естественно, часть этих предметов Мур оставил себе[472]. Летом 1898 года еще 11 барельефов прибыли в министерство иностранных дел, Британский музей забрал три из них, а судьба восьми оставшихся нам неизвестна. Как и все бенинские трофеи, эти барельефы продавали поштучно и неофициально, и большая их часть была приобретена частными лицами в целях извлечения выгоды.

Что же можно сказать об истории происхождения примерно 700 оставшихся барельефов? Они были похищены различными способами: некоторые увезли в Бремен и Берлин немецкие торговцы, другие были проданы чиновниками протектората в Лагосе и Британии, многие были привезены в Британию чиновниками, колониальными администраторами и торговцами. В некоторых докладах упоминается коллекция барельефов, закопанная в землю для сохранения или по какой-то иной причине, после февраля 1897 года, когда дворец еще существовал. К примеру, Ричард