Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

Она бежала по набережной, придерживая сумку с рейками. Впереди над водой стоял странный туман — не белый, а бесцветный, выедавший краски. Красные флаги делались серыми, лица грузчиков казались нарисованными углём.

— Освободить настил! — крикнула Лада.

Диспетчер, круглый человек в жёлтом жилете, преградил ей путь.

— Погрузка «Дальней Пенны». Отставание сорок минут.

— У вас расходится карта.

— У меня приказ не прерывать работы.

Лада ткнула аварийную рейку в щель. Свет не появился вовсе.

— У вас уже нет привязки к берегу.

Диспетчер показал бумагу с красной каймой.

— «До отдельного распоряжения запретить эвакуацию и любое формирование свидетельских групп». Печать Палаты. Время выдачи — восемь десять.

За час до аварии.

Лада вырвала лист, успев увидеть внизу знакомый круг с чертой.

— Эта печать незаконна.

— Скажите это моему жалованью.

Она ударила рукоятью рейки по сигнальному колоколу. Звук вышел глухим, будто металл обернули тканью. Несколько грузчиков подняли головы. Остальные продолжали катить бочки к кораблю, который уже не отбрасывал отражения.

— Слушайте меня! Причал теряет свидетельство. Назовите вслух, где вы стоите.

— Восточный-Шесть, — ответил кто-то.

— Восточный-Пять, — возразил матрос с судна. — Шестой на той стороне крана.

На старой карте причал действительно был пятым. После расширения гавани номера сдвинули, но моряки пользовались прежними. Две уверенности столкнулись. Доски под ногами стали мягкими.

— Не номер! — крикнула Лада. — Физические признаки. Что соединяет причал с берегом?

— Три сходни.

— Четыре!

— Южная цепь.

— Её сняли весной.

Каждое противоречие расширяло бесцветный туман. Лада пробилась к коренной свае. Там должна была идти основная медная лента. Она нашла её перерубленной аккуратно, свежо, одним ударом тяжёлых кусачек.

Это была не авария.

Лада соединила концы голыми руками. Медь загудела, обожгла старую рану. На мгновение причал вернул цвет.

— Теперь! На берег!

Люди побежали. Диспетчер хватал их за рукава, крича о приказе, пока первая сходня не провалилась не вниз, а в отсутствие: её середина просто перестала продолжаться.

Кто-то столкнул диспетчера с пути. Телеги опрокинулись. Бочки покатились, одна раскололась, и по доскам разлилось китовое масло. Собака носилась среди ног, лая без звука.

Лада удерживала медь. Каждая секунда снимала с ладоней кожу. Она видела бегущих людей, считала: двадцать, пятьдесят, семьдесят три. Береговые рабочие протягивали багры. Маэна Даль появилась у насосного домика с двумя техниками.

— Линза не видит причал! — крикнула она.

— Дай резервный свет.

— Башня отказала.

— Башня не умеет отказывать.

— Сегодня научилась.

Диспетчер остановился посреди настила. Смотрел на бумагу, которую всё ещё держал в руке.

— Если уйду, меня уволят.

— Если останетесь, вас не было.

Он сделал шаг к берегу.

В 09:17 медная лента в руках Лады стала холодной.

Причал исчез.

Не было всплеска. Корабль осел одним бортом к воде там, где его больше не поддерживали канаты. Люди, не успевшие добежать, не упали. Мгновение они стояли в воздухе, прозрачные и очень удивлённые. Потом за ними сомкнулся обычный утренний залив.

На поверхности плавала собака. Она выла, и теперь звук был слышен.

Лада сидела на камнях, сжимая два обрезанных конца меди. Вокруг спасённые называли имена пропавших, пока ещё помнили. Маэна опустилась рядом.

— Сто один вышел, — сказала она.

— Сто восемьдесят три было.

— Диспетчер?

— Не знаю.

Маэна достала пузырёк с охлаждающей солью и вылила на ладони Лады.

— Будет больно.

— Уже.

— Я не про руки.

От маяка шёл ровный белый свет. Башня была прекрасна и невозмутима. На её верхней линзе снова прошла тёмная полоса.

Внутри башни Маэна не разрешала никому касаться пультов, кроме себя. Она была невысокой, широкоплечей, носила волосы обрезанными по подбородок, чтобы не попадали в зубцы механизмов. Разговаривала с машинами ласковее, чем с людьми.

— Резервный канал был открыт, — сказала она, показывая Ладе стеклянную трубку. — Свет ушёл. Весь. Но не на причал.

— Куда?

Маэна повернула распределительный круг. По трубкам побежали тонкие нити. Одна, чёрная, тянулась вниз, под фундамент башни.

— Туда, где по чертежам ничего нет.

— Покажи журнал.

— Он чист.

— После аварии?

— Слишком чист. Даже мои ругательства удалены.

Лада достала из-за пазухи приказ диспетчера. Бумага успела побледнеть, но текст ещё читался. Маэна увидела печать и резко закрыла дверь мастерской.

— Где взяла?

— На причале.

— Никому не показывай.

— Очень полезный совет. Керн сказал то же самое про табличку.

— И послушалась?

— Конечно нет.

Маэна поднесла бумагу к синему огню. Сургуч ПР-0 не расплавился.

— Этой смесью не пользуются сто лет. Можжевельник и свидетельская соль. Старые приказы запечатывали так, чтобы никто не мог изменить время выдачи.

— Здесь восемь десять.

— Вижу.

— Значит, кто-то знал.

— Или приказ создан после аварии, а башня заставляет его помнить более раннее время.

Лада посмотрела на чёрный канал.

В дверь постучали три раза — служебный ритм Палаты. Маэна спрятала приказ в вентиляционный паз.

Вошла префект Эда Сорн, сопровождаемая двумя стражниками. Серебряная цепь должности лежала на её тёмном воротнике без единой складки.

— Картограф Вейр, — сказала она. — Вас ждут в Палате для объяснений. Инженер Даль, башня переходит в режим внутренней проверки.

— По чьему распоряжению? — спросила Маэна.

Сорн показала документ.

Внизу стояла печать ПР-0.

Время выдачи: 08:10.

Маэна взяла документ двумя щипцами.

— Та же смесь сургуча.

Сорн не моргнула.

— Вы знаете состав служебной печати?

— Я знаю, чем она пахнет. Башня сегодня дышит можжевельником.

— Не делайте выводов за пределами своей должности.

— Тогда не приносите приказы внутрь моих механизмов.

Стражники напряглись. Лада ожидала, что Сорн арестует Маэну, но префект только сложила лист.

— Режим проверки означает: никто не входит в Сердечник, расходные журналы изымаются, персонал даёт показания отдельно.

— Если остановить смену, через два часа западные шлюзы потеряют свет.

— Назначены резервные инженеры.

Маэна коротко рассмеялась.

— Люди, которые считают линзу окном?

Сорн подошла к чёрной трубке. Та будто почувствовала её и стала прозрачной.

— Вы видите канал? — спросила Лада.

— Какой канал?

Чёрная линия была прямо перед ней. Лада поняла: Сорн либо лжёт безупречно, либо действительно видит иной механизм.

Префект велела стражникам проводить Ладу. На пороге Маэна уронила ключ. Лада нагнулась помочь. Инженер шепнула:

— Под восточной лестницей. Через час.

Допрос в Палате не начался: двор заполнили спасённые с причала. Они требовали