Читать книгу - "Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна"

— Уже хотела, — сказала она. — Но Маргарита Олеговна просила дождаться вас. Это доказательство того, что мы ничего не успеем сделать с копиями.

Разумно. И неприятно.

Маргарита встретила меня в переговорной. Перед ней лежали две тонкие папки: развод и претензия к штабу. Она специально разделила документы, чтобы одно не стало условием другого.

— Общих несовершеннолетних детей нет, спор о самом расторжении Кирилл не заявлял, — сказала она. — Если он подпишет совместное заявление, после установленного срока вы придете на регистрацию. Имущество оформим отдельно. Дом, счета, автомобиль, личные вещи. Квартира на Речной приобретена вами до брака и в соглашение не входит.

— Я знаю порядок.

— Как юрист — да. Как сторона — сегодня лучше услышать его от другого юриста.

Я сняла пиджак и повесила на спинку стула. Ночью я спала меньше трех часов. Сначала отвечала Дарье, потом наблюдательному совету центра, затем составляла для Нины инструкцию на случай визита журналистов. Только около четырех поняла, что занимаюсь всеми последствиями, кроме собственного развода.

— Дом продаем, — сказала я. — По независимой оценке. Совместные накопления делим поровну. Мою претензию к фильму в соглашение не включать. Никаких условий о комментариях и кампании.

— Именно так я и подготовила.

— Если он предложит больше денег за отказ от претензии, я откажусь.

— Сначала дайте ему возможность ничего такого не предлагать.

Маргарита редко позволяла себе личные замечания. Я приняла это к сведению и открыла папку с заявлением.

Кирилл пришел в девять без двух минут вместе с адвокатом Виктором Кругловым. Марка не было. На муже оказался тот же костюм, но другая рубашка. Значит, он ночевал в доме и успел переодеться. Я ненавидела, что по-прежнему замечала такие вещи.

Мы поздоровались. Круглов и Маргарита сразу договорились о порядке: сначала развод, потом фильм, затем публичный комментарий только при взаимном согласии.

— Начнем с комментария, — сказал Кирилл. — Он нужен до заседания думы. Сейчас создается впечатление, что городской отчет был прикрытием для семейного конфликта.

— Для меня семейный конфликт стал содержанием вашего фильма, — ответила я.

— Именно поэтому нам нужно совместное заявление. Мы можем сообщить, что временно живем отдельно и решаем личные вопросы без влияния на работу города.

— Это будет неправдой. Я не считаю разрыв временным.

Кирилл посмотрел на лежащий передо мной бланк.

— Ты уже решила окончательно?

— Три недели назад. Вчера решение услышали остальные.

— Три недели назад ты сказала, что больше не можешь жить в доме во время подготовки кампании.

— Я сказала, что больше не могу жить там, где общее решение сначала принимают без меня, а потом сообщают как неизбежное.

Круглов перевел взгляд на Маргариту. Та не вмешалась. Разговор еще касался согласия на развод, а не попытки убедить судью в чьей-либо правоте.

Кирилл положил ладони на стол.

— Отложим подачу до окончания выборов. Не ради меня. Администрации предстоит бюджетная корректировка, ремонт моста и паводковый сезон. Публичный развод руководителя города будет использоваться против любого решения.

— Значит, жители должны четыре месяца смотреть на образ семьи, которой уже нет?

— Ролик снят.

— Копии остались. Журналисты будут спрашивать. Если я соглашусь молчать, твой штаб назовет это ответственностью. Если заговорю позже, меня назовут соучастницей обмана. Ты предлагаешь защитить город моей ложью.

— Я предлагаю не превращать личную историю в центр кампании.

— Тогда подпиши заявление и обсуждай программу.

Кирилл откинулся на спинку стула. На совещаниях после этого движения он обычно задавал вопрос, к которому готовился заранее.

— Если вчерашний фильм не показали бы, ты подала бы сегодня?

— Да.

— Публично?

— Нет. Мы сообщили бы после регистрации либо раньше, если бы возник прямой вопрос.

Он помолчал, потом повернулся к своему адвокату.

— Правовых препятствий нет?

— При обоюдном решении и отсутствии несовершеннолетних детей — нет, — ответил Круглов. — Имущественное соглашение готовится независимо.

— Дайте ручку.

Я ожидала еще одного круга переговоров и почувствовала себя человеком, который продолжал давить на закрытую дверь после того, как ее открыли. Кирилл прочитал заявление полностью, уточнил порядок уведомления и подписал оба экземпляра.

Никакой просьбы снять претензию не последовало.

Маргарита проверила подписи и убрала документы в папку.

— Подаем сегодня через согласованный сервис. Дату личной регистрации сообщат отдельно. Теперь фильм.

Перед переходом к претензии Круглов предложил закрепить единую строку для прессы. Мы потратили пятнадцать минут на одно предложение.

Его первый вариант сообщал, что супруги «совместно приняли решение после долгого обсуждения». Я вычеркнула слово «совместно»: решение о разводе приняла я, Кирилл согласился с порядком. Мой вариант звучал слишком похоже на обвинение в одностороннем разрушении семьи. Маргарита оставила только проверяемый факт: «Елизавета и Кирилл Воронцовы подали совместное заявление о расторжении брака и не комментируют частные обстоятельства до завершения процедуры».

— Слово «совместное» все равно останется, — заметил Кирилл.

— Оно относится к заявлению, а не к причине.