Читать книгу - "После нас ничего не осталось - Даша Черничная"

— В Москве она быстрее пойдет на поправку.

— Выгоняешь? — устало усмехается Илья и трет отросшую щетину. — У меня здесь незавершенные дела, а оставить Соню там одну я не могу.

— Какие дела? Ваша авария?

— И она в том числе.

— Покушение было на тебя?

— Да. Сони не должно было быть в тот день в машине.

Печально улыбаюсь:

— Сколько же людей пострадало из-за тебя, Илья?

— Достаточно, чтобы суметь в полной мере возненавидеть себя, — отвечает, глядя мне в глаза.

— Что ты сделал с моими хаски?

Я любила их…

— Отпустил.

Все внутри обрывается.

— Они постоянно скулили, отказывались есть, все время рвались наружу. Однажды они сбежали. А я… не стал их искать.

Илья говорит это безжизненно.

Их он тоже любил.

— Зачем я в этом доме, Илья?

— Только тут я могу быть на сто процентов уверен в твоей защищенности.

— У меня работа, вообще-то, — выгибаю бровь. — Я не буду сидеть тут вечно, работая бесплатной няней твоей дочери.

Вышло грубо.

Но правда в целом практически всегда неприятна.

— Как ты могла подумать, что я повешу на тебя дочь? — сводит черные брови. — Ты тут потому, что в твоей квартире, доме и районе целом небезопасно. На работу тебя будут возить, я пришлю тебе номер водителя, он же охранник. Этому человеку можно доверять. Связывайся с ним каждый раз, когда тебе нужно куда-то уехать. Но ты должна понимать, что лучше по максимуму исключить передвижения, походы по магазинам и встречи с подругами лучше отложить.

— Просто прекрасно, — выплевываю. — Я не хочу жить с тобой и твоей дочерью.

Снова грубо.

Я разучилась быть мягкой. Оказалось, это небезопасно.

Мои слова задевают Илью, и он резко поднимается на ноги, отходит к окну.

— Сегодня ночью тебя должны были выкрасть и привезти к моему отцу.

Холодок пробегает по коже.

— Зачем? — спрашиваю испуганно.

— Чтобы убить. Запугать. Шантажировать меня. Я не знаю, Тамара.

Илья быстрым шагом возвращается ко мне, опираясь на колено, опускается на пол.

Он приближается слишком стремительно, и я замираю, не шелохнувшись.

— Этой ночью тебя должны были привезти в уединенное место на окраине города. Вот только приехали мы. Часть людей отца у нас.

— Если ты понимаешь, кто там главный, зачем тебе все это? Не проще ли просто поехать к отцу и сказать ему, что ты знаешь, что покушение на меня — его рук дело?

— Отец одной ногой в могиле, Тамара. По сути, он беспомощен, да и я знаю, что он залег на дно. Мне нужен Сэм. Сейчас он управляет всем людьми отца.

Илья придвигается ко мне.

— В этот раз я должен защитить тебя, Тамара.

Глава 41.

* Илья *

Я иду по темному коридору.

В воздухе витает множество запахов: сырость, хлорка, дух безысходности.

В тюрьме посреди ночи тихо, хотя я наслышан о том, что в темное время суток здесь начинается совсем другая жизнь.

Путь, в итоге которого я оказался тут, был сложным.

Два дня мне потребовалось на то, чтобы вытянуть хоть что-то из людей отца. Не без помощи людей сверху, перед которыми мой долг растет в геометрической прогрессии, еще сутки на то, чтобы выяснить: человек, который некогда работал на отца в качестве его адвоката, вовсе не умер от инфаркта, как мне сказал сам отец.

Дубровин старше отца. Ему под семьдесят, и я даже не представляю, каково ему сидеть десять лет в одиночке, куда его упек мой отец с запретом на свидания.

Не без помощи вышеупомянутых новых друзей сверху мне разрешили встречу с Дубровиным.

Втайне, ночью.

И за достаточно кругленькую сумму.

— Проходите, — конвоир открывает помещение для свиданий, включает свет. — Сейчас его приведут. У вас тридцать минут.

Киваю в знак благодарности.

Дубровина приводят через пару минут.

Встреть я этого человека случайно — вряд ли узнал бы.

— Я был уверен в том, что ты когда-нибудь придешь ко мне, — болезненно-скрипучим голосом говорит Дубровин и тяжело опускается на лавочку напротив меня.

— За что отец отправил тебя сюда?

Андрей Владимирович беззвучно смеется:

— За предательство, за что же еще. Он бы убил меня, но решил, что наказать меня, отправив гнить в одиночке, куда веселее, чем просто пустить пулю в лоб.

Дубровин сделал достаточно дерьма, работая на моего отца, поэтому его слова не вызывают во мне ни грамма жалости.

— Ты знаешь, почему я тут? — спрашиваю у него.

На кончиках пальцев покалывает электричество.

Он ответит на мои вопросы. Он не боится отца, ему нечего терять.

Страх оседает на дне желудка в мрачном предвкушении истории, к которой я подсознательно готовился в последние дни. Благодаря происходящему вокруг меня и Томы, я понимаю, что услышу.

Я чертовски боюсь узнать эту историю, но должен… ради этого и началось все.

— Правду хочешь узнать, что же еще, — снова беззвучный смех, который не имеет отношения к веселью. — Должен признаться, я даже немного разочарован. Все-таки я ждал тебя лет шесть назад.

— Говори.

— Что именно ты хочешь знать, Илья?

— Документы, которые мне подсунул отец, — фото и видео, на них моя жена с другим — это фальшивка?

Дубровин смотрит мне в глаза:

— Фото и видео настоящие, просто каждый видит то, что хочет.

— Что значит «каждый видит то, что хочет»? — мой голос звучит чужим, глухим.

— Тебе показали ровно столько, сколько нужно было показать. Вырвали фрагменты, сместили акценты, дали тебе время самому достроить картину. Не нужно ничего подделывать, Илья. Достаточно направить взгляд человека туда, куда он сам боится смотреть.

Холод медленно расходится по спине.

— Документы об отцовстве? — голос садится.

Дубровин складывает руки в замок и опускает на них взгляд.

— С самого начала эта затея мне не нравилась, Илья. Это было грязно… я делал для отца много грязных дел, но трогать беременную жену сына — слишком жестоко. У меня не оставалось выбора. Как и у всех у нас, в общем-то.

Мое сердце срывается с цепи в бешеном ритме, пульс отдает в голову, горло. Дыхание сбивается, и мне начинает катастрофически не хватать воздуха.

— Он все продумал, — продолжает Дубровин. — Спецов было