Читать книгу - "После нас ничего не осталось - Даша Черничная"

— Татьяна Витальевна, — представляется женщина лет пятидесяти.

— Тамара, — киваю ей в ответ.

— Илья Маркович предупредил о вас. Вы голодны? Я приготовила запеканку с персиками, Сонечка ее любит. Если вы такое не едите, скажите, что приготовить для вас, — звучит сухо и профессионально.

Меня считают очередной пассией Ильи?

Кем меня вообще считают в этом доме?

— Запеканка будет отлично, благодарю, — отвечаю вежливо.

Сажусь за стол и принимаюсь завтракать.

— Ты поздно приехала, да? — спрашивает Соня.

— Около десяти. Наверное.

— Понятно. Я ложусь спать в девять. Ты долго будешь у нас гостить? Здорово, если да. Мне скучно. В Москве было веселее, я ходила в школу и на кружки. Я занимаюсь гимнастикой. А тут ничем не занимаюсь.

— При травмах головы нужен покой, а ты вообще перенесла серьезную операцию. Так что, Сонь, придется какое-то время побыть дома в покое. Когда ты полностью выздоровеешь, уверена, сможешь вернуться к своему привычному режиму, — объясняю девочке, и Соня внимательно смотрит на меня.

Татьяна Витальевна несколько раз бросает на меня заинтересованные взгляды, но вопросов не задает, и я возвращаюсь к своему завтраку.

— А ты тоже поедешь с нами в Москву? — девочка внимательно смотрит на меня, ожидая ответ.

— Я? — мои брови ползут вверх.

— Ну да. Ты же теперь будешь жить тут?

— Я не буду жить тут, — отвечаю немного грубо, и девочка хмурится.

— Просто папа сказал…

— Сонечка, — Татьяна Витальевна подходит к девочке и гладит ее по волосам, — иди умойся, скоро придет массажист.

— О-о, — стонет та, но соскребает себя со стула. Проходя мимо меня, задерживается: — Я рада, что ты приехала. Тут скучно, а тетя Таня со мной не играет.

— У тети Тани работы по горло, детка, — ласково отвечает женщина.

— Ладно, — вздохнув так, будто на ее плечах вся скорбь мира, Соня уходит наверх.

Когда девочка скрывается из виду, Татьяна Витальевна говорит, на ходу убирая со стола:

— Не обращайте внимания. Сонечка растет без матери, а вы первая женщина в доме на ее памяти, вот она и ищет в вас то, чего ей не хватает: внимания и заботы.

Выходит, матери у девочки действительно нет.

Где она?

Илья выгнал ее, как и меня, или… что, черт возьми, за Синяя Борода мой бывший муж?!

— Где мать Сони? — решаюсь спросить у женщины.

Татьяна Витальевна оборачивается ко мне, смотрит, не решаясь ответить на вопрос.

Следом открывает рот, набирая воздух, а я замираю в ожидании ответа.

— Мать Сони разбилась, когда дочери было два года, — вместо Татьяны Витальевны отвечает мужской голос.

Синхронно поворачиваемся с женщиной. В дверях Илья, выглядит устало, еще мрачнее обычного. Щетина на его лице отросла за ночь, и я понимаю, что он не ночевал дома.

— Илья Маркович, доброе утро, — тут же начинает суетиться Татьяна. — Будете завтракать?

— Позже, — отвечает он, не сводя с меня взгляда. — Пойдем, Тома. Нам нужно поговорить.

Вот бы ты сказал это десять лет назад, Илья…

Как много горестей нам обоим удалось бы избежать.

Глава 40.

* Тамара *

Я иду за Ильей.

Его широкая спина облачена в черную куртку. Под ней черный свитер. Ну а далее черная душа, полагаю.

Но этот счет я больше не испытываю сомнений.

Где-то между всем этим черная кобура с пистолетом, которую я видела, когда он прижимал меня к себе в автомобиле.

— Папуля! — со второго этажа торопится Соня.

Она подбегает к Илье, и он ловит ее на ходу, подхватывает на руки, а девочка руками оплетает его за шею.

— Я скучала, пап, — говорит тихо и сокровенно.

Это — только их. И я тут неуместна, лишнее звено в семейной истории.

Мне бы отвести глаза, чтобы не бередить душу, но я смотрю на чистую, незамутненную любовь жестокого человека и маленькой девочки, даже не подозревающей, что за зверь ее отец.

По своему и я когда-то была маленькой девочкой, когда видела в Илье сплошь хорошего человека, игнорируя косые взгляды людей, которые знали нас. Их пересуды — их дело. Мое — вот. Любимый муж.

Маски пали, как и театральный занавес.

Но этой девочке пока не нужно знать правду, да и не допустят ее к ней.

— И я скучал, дочка.

Отворачиваюсь, утыкаясь взглядом в стену, на которой только абстрактный, почти незаметный рисунок обоев.

Я не знаю, что делать с картиной, к которой меня подпустили наблюдателем, поэтому проглатываю свои эмоции, усиленно изображая восхищение интерьером.

— Папочка, можно я покажу Томе наш дом?

Илья поворачивается ко мне, смотрит в упор.

— Тома, ты бы хотела осмотреться? — спрашивает он аккуратно, словно канатоходец.

— Да, я не против, — пожимаю плечами, по-прежнему усиленно делая вид, что куда больше меня интересует интерьер.

— Ура! — расцветает девочка. — Я покажу тебе дом. Тут есть бассейн, в нем можно купаться, но мне пока нельзя. А еще на улице в вольере живет Эльза. У нее дети. Тебе понравится. Ты же любишь щенков?

— Очень, — отвечаю мягко, напоминая себе, что она ни при чем.

Илья опускает дочь на пол.

— Соня, приехала массажистка, иди к ней, а мы пока с Тамарой поговорим.

— Ладно, папочка.

Помахав мне, Соня уходит, а я продолжаю свой путь за Ильей.

Мы заходим в комнату, похожую на кабинет, — стол, компьютер, книжный шкаф.

Стиль кабинета, как и дома в целом, не соответствует Илье — чересчур жизнерадостно и никаких мрачных углов.

— Чей это дом? — спрашиваю я Лазарева, закрывая за собой дверь.

— Это мой дом. Я купил его лет пять назад, — выдыхает, опускаясь в кресло, которое стоит рядом с диваном.

Он устал.

И раньше я бы подошла к нему, присела на колени, обняла и сказала на ухо самое сокровенное — что люблю его.

Теперь же я опускаюсь на диван, закидываю ногу на ногу и складываю руки на груди. Если бы можно было закрыться сильнее, я бы сделала это.

— Мне кажется, в нем никто не жил все это время.

— Это так, — охотно отвечает Илья. — В доме был сделан ремонт, но он просто стоял пустой, вот и все. Мне пришлось