Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

художников, чьи пьесы могли содержать насмешку, и диссидентов, чьи откопированные бюллетени разоблачали реальное положение дел. То, как редко правду можно было увидеть или услышать, лишь усиливало ее магический ореол. Стоит нанести удар, верил Митрохин, и этот меч вонзится в самое чрево зверя. Его замысел состоял в том, чтобы выковать оружие, записав подлинную историю КГБ. Он оберегал правду. Но что он собирался делать с ней дальше? Ведь помимо злодеев в архивных делах ему предстояло найти и истории героев, ставшие уроком того, как тяжело идти против зверя.

30.

Герои и злодеи.

ТАТЬЯНА МИХАЙЛОВНА ВЕЛИКАНОВА была одновременно застенчивой и удивительно мужественной. Талантливый математик и мать троих детей, она работала учительницей, а затем стала одним из первых программистов. Но в 1968 году она также оказалась на Красной площади, став свидетельницей демонстрации против подавления Пражской весны. То, что произошло на ее глазах с ее друзьями, побудило ее стать одним из основателей Инициативной группы по защите прав человека в СССР, которая боролась за права политзаключенных. В одном из досье КГБ эта группа описывалась как сборище фанатиков и экстремистов, выпускающих антисоветские материалы. В дальнейшем она стала сначала автором, а затем и одним из дольше всех работавших редакторов «Хроники текущих событий».

Митрохин внимательно изучил ее дело, особо отметив жалобы сотрудников на то, что, несмотря на официальное предостережение со стороны государства, она продолжала свою деятельность, даже когда преследования, обыски и допросы усилились. В конце концов, в 1979 году она предстала перед судом по обвинению, среди прочего, в незаконных контактах с иностранцами и передаче сведений о политзаключенных зарубежным корреспондентам в Москве. Собравшихся снаружи друзей в зал суда не пустили, но ее детям разрешили сидеть в боковой комнате и наблюдать за тем, как их мать приговаривают к четырем годам лагерей и пяти годам ссылки. «Фарс окончен. Ну и ладно», — сказала она, когда был зачитан приговор. Позже она откажется от предложенной амнистии, предпочтя отбыть свой срок в ссылке в Казахстане. В глазах Митрохина это было истинным героизмом.

Больше всего времени Митрохин тратил на конспектирование дел вроде дела Татьяны, в которых описывалась борьба КГБ с диссидентами; он был буквально одержим историями тех, кому, как и ей, хватало смелости заявить о своей позиции. Себя он стал воспринимать как тайного единомышленника этих открыто выступавших инакомыслящих, и потому их судьба вызывала у него глубочайший интерес. Из прочитанного перед ним вставали образы героев и злодеев; перелистывая страницы дел, он словно следил за развитием сказочного сюжета.

Иногда героями оказывались самые обычные люди. Например, школьный учитель музыки из его родной Рязанской области, привлекший внимание КГБ созданием общества, выступавшего против государственной цензуры, или ученый, который осмелился организовать клуб критического мышления, участники которого слушали зарубежное радио. КГБ при всех своих ресурсах не мог установить тотальную слежку за каждым. Однако при Андропове ведомство твердо решило пресекать даже малейшие проявления инакомыслия из страха, что они могут заразить остальных. С самых первых дней ЧК преследовало чувство собственной уязвимости. В 1917 году большевики доказали, что небольшая, сплоченная группа людей способна свергнуть огромное государство. Почему бы этому не повториться? Оказавшись у власти, чекисты больше всего опасались не профессиональных революционеров, а писателей и интеллектуалов — диссидентов, которые ставили под сомнение само право компартии на управление страной.

Митрохин не просто наблюдал, но и учился. Особый интерес для него представляло то, как именно ловили диссидентов. Поражало, сколько усилий КГБ мог затратить на розыск одного-единственного человека. Когда кто-то начал рассылать партийным функционерам анонимные письма с нападками на марксизм-ленинизм, криминалистическая экспертиза обнаружила на бумаге едва заметные следы карандашных набросков. Это навело на мысль, что автор учился в художественной школе. Начались трехлетние поиски с использованием психологических портретов и информаторов. В конце концов, почерковедческая экспертиза помогла сопоставить письма с заявлением, поданным кем-то в Ростовскую городскую жилищную комиссию, и возмутитель спокойствия был разоблачен.

Одной из форм советских репрессий, подробно описанной как Митрохиным, так и «Хроникой текущих событий», было использование психиатрических больниц тюремного типа для наказания инакомыслящих. Сама «Хроника» пала жертвой этой тактики. Первым редактором издания была поэтесса Наталья Горбаневская, которая отпечатала первые шесть экземпляров «Хроники» для распространения. Она также входила в число тех восьми человек, которые вышли на демонстрацию на Красной площади в августе 1968 года. Митрохин, возможно, понимал, что на подобную смелость он сам не способен. В 1970 году ее приговорили к принудительному лечению на неопределенный срок в Казанской психиатрической больнице с диагнозом, который называли «вялотекущей шизофренией».

Митрохин отмечал в своих записях, что к середине 1970-х годов в КГБ осознали: использование психиатрии в карательных целях вызывает возмущение на Западе, и начали привлекать советских врачей для контактов с зарубежными коллегами, чтобы нейтрализовать эту критику. «Доверенному агенту» КГБ под кодовым именем «Профессор» было поручено собирать сведения о злоупотреблениях психиатрией в западных странах. Нина, его собственная жена, как он знал, принадлежала к медицинским кругам, хотя и не к этой их части. Насколько же глубоко эта скверна проникла в саму душу России?

Не менее изощренно КГБ преследовал и тех россиян, которые уехали на Запад. Огромные усилия тратились на слежку за бежавшими из страны артистами балета, виолончелистами, писателями и другими невозвращенцами: ведомство пыталось окружить их своими агентами и информаторами, стремилось дискредитировать их и помешать получению наград и признания. Сам факт их отъезда в сочетании с их успехом подрывал заявления о превосходстве советской системы над западной. Митрохин горячо любил русскую культуру и с огромным удовольствием бывал в Большом театре. Поэтому его особенно возмутили планы КГБ в отношении артиста балета Рудольфа Нуреева, который остался на Западе в 1961 году. В его собственном ведомстве всерьез рассматривали возможность сломать Нурееву ноги. Тем временем целая группа из как минимум 18 элитных шпионов Первого главного управления КГБ была отправлена на Филиппины, чтобы обеспечить победу советского шахматиста над его соперником-невозвращенцем. Такова была реальность организации, которой служил Митрохин — места, где элита внешней разведки тратила свое время на плетение заговоров против танцоров и шахматистов.

Кампания КГБ против инакомыслящих, возглавляемая Андроповым, нанесла тяжелый удар по диссидентскому движению. Многие диссиденты оказались в тюрьмах или в изгнании. В 1973 году двое ведущих деятелей, стоявших за «Хроникой текущих событий», оказались на показательном процессе, напоминавшем сталинские процессы