Читать книгу - "После нас ничего не осталось - Даша Черничная"

наблюдаю за тем, как Тома делает несколько жадных глотков вина и затем принимается за стейк, ювелирно орудуя ножом.

Даже не могу представить, каково ей было в первые дни и месяцы после аварии принять тот факт, что она потеряла две самые главные мечты своей жизни: стать лучшим нейрохирургом и стать матерью.

— Я задаю этот вопрос, потому что авария не связана с нашим разрывом.

Тамара ведет плечом, отвечая беспечно:

— Я не справилась с управлением, выехала на встречку и врезалась в другую машину.

— Ты ведь не знаешь всей правды, так? — спрашиваю ее.

Она резко вскидывает на меня взгляд. Живой и пышущий гневом.

Девочки, прошу прощения за задержку. Отложка почему-то не сработала

Глава 35.

* Тамара *

Непонимающе смотрю на Илью. Его вопрос больше похож на издевку.

— Что ты помнишь о том дне? — спрашивает он, не сводя с меня взгляда.

— Ничего, Илья, — отвечаю холодно. — Я села за руль, затем провал — и вот я на больничной койке, где мне сообщают о том, что мой ребенок умер, а меня собрали по частям.

— Мои люди подняли сведения о том ДТП.

— Что же там?

— Там все, как ты и сказала. Вот только нет нескольких важных документов.

— И что это значит?

Удивляет меня эта новость? Нет.

— Значит, что либо кто-то осознанно их изъял, либо дело вел полный профан, который чудом закрыл документы.

— В какую версию веришь ты?

Илья откидывается на спинку стула, его взгляд по-прежнему прикован ко мне.

— Я думаю, что авария была подстроена, Тома, — начинает он спокойно, почти ласково, что полностью противоречит неподъемному взгляду, который тяжело ложится на мои плечи.

— Илья, я же сказала тебе: нет ничего, чем ты бы смог меня удивить, — я говорю тихо, но мой голос прерывается под натиском эмоций. — У меня не было ни одного доказательства, но внутри я понимала, что авария случилась со мной неспроста. Я не нарушаю правил, езжу спокойно и контролирую дорогу. Тот грузовик оказался на моем пути неслучайно.

Лицо Лазарева дергается от множества сдерживаемых эмоций — желваки ходят, а губы плотно сжимаются.

— Хочешь обвинить меня во лжи? — спрашиваю с вызовом. — Ведь я только что соврала тебе, сказав, что не справилась с управлением.

— Ты видела машину после аварии? — спрашивает он.

— Зачем мне это? — фыркаю. — Мне показывали фото, на ней места живого не осталось. Сотрудник полиции предложил через своих знакомых сдать машину на металлолом. Я была не в том состоянии, чтобы переживать еще и за машину.

Лазарев кладет передо мной черно-белый снимок — фото мой машины.

— Это она?

— Наверное, — отвечаю слишком резко. — Десять лет прошло. Что ты хочешь от меня?

— Это не твоя машина, Тома, — говорит Илья, глядя на меня.

Я не очень хорошо разбираюсь в машинах. А в черных битых седанах и подавно.

— Я знаю твою машину, потому что сам распорядился, чтобы ее по полной нафаршировали для комфортной и безопасной езды, — продолжает тем же тоном Илья. — Это не она, Тома.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спрашиваю я и одним махом допиваю вино, чтобы смягчить горло. — Это может быть ошибкой.

— Я достаточно раз ошибался, Тамара, — с губ Ильи срывается печальная усмешка. — Но в этом я уверен: тот мужчина на «Газели»… он не подстроил аварию.

— Как это?

— Тома, — Лазарев не дает мне разорвать наш зрительный контакт. — Прежде чем я расскажу тебе, я… — голос Ильи становится грубым, злым: — …обещаю тебе, клянусь собственной жизнью, что виновные заплатят за все.

Мое сердце заходится в рваном, болезненном ритме.

Я знаю, что его отец виновен в той аварии.

Когда-то я сомневалась и в Илье — думала, по силам ли ему такое?

Но даже несмотря на то, как он расстался со мной, он бы не смог подстроить ту аварию — такое может проделать лишь зверь в обличье человека.

— Полагаю, у тебя отказали тормоза. Или случилась другая поломка, не суть. Это произошло из-за вмешательства в систему. Ты двигалась к мосту, и как раз в этот момент управление вышло из-под контроля. Под мост вела крутая грунтовая дорога, впереди была пробка. Ты выкрутила руль вправо и полетела бы вниз, в реку, если бы не «Газель».

— Откуда ты знаешь? — едва слышно спрашиваю я.

— Я нашел этого водителя. Обычный работяга, который всю жизнь пахал на фабрике. Он показал мне видео с регистратора, который снял до приезда полиции и спрятал, — боялся, что вину повесят на него и заберут регистратор. Также он подтвердил, что фото в деле не соответствует действительности и на самом деле твоя машина пострадала не настолько сильно. Фактически ты не соврала мне, Тома. Ты и правда не справилась с управлением машины, за руль которой в принципе нельзя было садиться. Машины подменили, чтобы экспертиза не показала вмешательства, VIN-код затерли, а вину в аварии переложили на тебя.

Перед глазами все плывет. Мир пульсирует, становится мутным.

Глобально для меня не изменилось ничего: авария была подстроена, а я пострадала просто потому, что мешала жить одному очень властному дяде с комплексом бога.

— Надо же, Лазарев, — говорю тихо, глядя на недоеденный стейк, — давай вместе подумаем, кто виноват во всем этом?

Я вскидываю на него взгляд, который теперь не менее тяжелый и наполненный злобой, чем его.

— Я не защитил тебя, — говорит вдруг. — И не снимаю с себя вины. Я тот, кто поклялся защищать тебя, но ты оказалась один на один с противником, который тебе не по плечу.

— Это могло случиться в любой день нашей семейной жизни, — вздыхаю тихо.

— Нет, Тома, — Илья смотрит мне в глаза, но взгляд будто проникает в самую душу. — Рядом с тобой всегда была охрана. Неприметной тенью, но была.

Шок застывает на моем лице. Я не знала, что он приставил ко мне кого-то.

— Я не понимаю мотивы отца, но знаю, что это он, Тома. Я знаю, что это устроил он и его люди, — и поверь, я не остановлюсь. Он заплатит за каждую твою слезу, за ребенка и за то,