Читать книгу - "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров"

— Я понимаю, Тони, — медленно заговорил я, открыто глядя на Призрака. — Но иногда, чтобы стать тем, кем ты должен быть, нужно отпустить то, что есть, поставить точку, Ты нам нужен. Последнее дело, Тони, и я сам лично закрою твой контракт с государем.

И снова молчание. Я не мешал другу думать, знал, что Призрак не откажет. Не сможет отказать.

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнес тост Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

Глава 15

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнёс тост Великий лэард, Повелитель Океана Времён и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

Мы выпили молча, промолчал даже Бес., что само по себе тянуло на маленькое чудо. Поручик аккуратно поставил свою ракушку на стол, обтёр губы тыльной стороной ладони и впервые за вечер не нашёл, что сказать. Гринпис шмыгнула носом: княжна часто-часто моргала длинными ресницами, старательно удерживая слезы. Колокольчик смотрела на Тони так, как смотрят на хорошо заточенный клинок: с холодным уважением и признанием его заслуг и права на выбор.

Я не сводил с Призрака глаз и видел то, чего не желал видеть.

«Ты ведь знаешь, что не вернёшься, друг мой», — мелькнула неприятная мысль. Что-то изменилось в ауре Тони. Нечто, чему я не могу найти название, потому что столкнулся впервые. Но отчего-то мерзкая уверенность в том, что Призрак не вернется вместе с нами, останется в Нави навсегда, крепла, цепляя душу острыми краями.

Мы с Тони встретились взглядами, и я вдруг ясно осознал: Призрак знает и все равно идет с нами в последний свой поход.

«Молчи», — посоветовал голос отца.

«Молчу», — согласился я.

— Свар, — скупо улыбнулся Тони, словно прочёл мои мысли. — Все в порядке. Я знаю, что делаю.

— Я знаю, что ты знаешь, — кивнул я.

— Что? — забеспокоилась Гринпис, завертела головой, внимательно нас разглядывая. — Вы о чём? — княжна прищурилась. — Вы сейчас выглядит так, словно задумали какую-то пакость.

— Никаких пакостей, детка, — широко улыбнулся Бес, обнимая Гринпис. — Просто опричники друг друга с полуслова понимают. А эти оба два так и вовсе мысли читают, — неловко пошутил поручик. Шутка не зашла, это поняли все, даже Константин, от этого Гринпис еще больше напряглась.

— Отстань от девочки, Бес, — шикнула Колокольчик. — Не обращай на них внимания. Знаешь, что говорила моя бабушка о мужских загадочных лицах?

Я бегло окинул нас взглядом и мысленно чертыхнулся: лица у нас троих выглядели не просто загадочными, а прямо-таки таинственными. Спалились, короче. Колокольчик точно не забудет, в свое время потребует объяснений.

— Что? — Гринпис заинтересованно уставилась на графиню.

— Самые сложные в жизни мальчиков первые сорок лет, — хмыкнула Колокольчик.

Гринпис неуверенно хихикнула, но шутку Ло никто не поддержал, что выглядело еще более странным, чем неудачная попутка Беса разрядить обстановку.

— Сложный период, ага, — фыркнула Розалия, не дождавшись нашей реакции на реплику Ло, и потянулась за следующей булочкой из водорослей. — Вкусно, — блаженно прикрыв глаза, пробормотала княжна, на секунду превратившись в обычную юную девушку.

Тони мягко улыбнулся и хлопнул в ладоши. В тот же миг створки тронного зала распахнулись, и внутрь хлынуло море лиц. Не в прямом смысле, конечно, хотя на пару секунд я в этом усомнился. Просто во дворец, оказывается, набилось столько народу, что подданые Повелителя Океана Времён и Вечности текли нескончаемым потоком. Русалки, наяды, нингё, лоскотухи, мерроу — все те, кого Тони перечислял за столом, и ещё с десяток других, которых я не сумел определить, да и вряд ли отыщу в явьих энциклопедиях. Кто на ногах, кто на хвостах, кто-то висел в воздушных пузырях, как Водяница, а кто-то и вовсе полз, в смысле плыл, по каналу, прорезавшему пол тронного зала по периметру. Существ было много. Несколько сотен только в зале, и я подозревал, что снаружи стоит ещё столько же.

Все они смотрели на своего повелителя так, как, наверное, смотрят на солнце, которое впервые в жизни решило поменять направление и взошло на западе вместо востока.

— Подданные мои, — Тони поднялся с трона. Голос Призрака звучал ровно, без пафоса и торжественности. — На короткое время я оставляю Нижний Йоми, ухожу с друзьями.

Зал замер, тишина давила плотным слоем воды. Морские жители умеют молчать так, как сухопутным никогда не научиться: им просто не нужно дышать ртом.

— Дело необходимое, — продолжил Тони. — Ради того, чтобы и Нижний Йоми, и весь мир под водой, и верхний над водой — стояли. На время моего отсутствия Нижний город я оставляю на Первую Стражницу.

Закованная в зелёные латы русалка с выдающимися формами — та самая, что встречала нас с острогой у причала, — резко вскинула голову.

— Повелитель… — выдохнула она.

— Лэарда Первая Стражница, — Тони впервые назвал её полным титулом, и я заметил, как по чешуйкам у её виска прошла волна, как зыбь по воде. — Ты держала Нижний Йоми, пока меня не было. Ты удержишь его и теперь. Если я не вернусь к ледоставу, собираешь Совет ста хвостов и выбираешь нового повелителя.

— Я дождусь, — отрезала русалка.

— Ты сделаешь так, как я сказал, — мягко надавил Тони.

— Я дождусь, темнейший, — упрямо повторила Первая Стражница, стукнув острогой о пол. — И сделаю так, как ты сказал. Одно другому не мешает.

Бес удивленно приподнял бровь и тихо поинтересовался мне в ухо:

— Шеф, а наш Призрак не женился ли часом?

— Может и женился, — анализируя увиденное, согласился я.

Тони сошёл с возвышения и пошёл прямо в толпу. Подданные расступались перед ним, как расступается вода под носом корабля. Кто-то опускался на одно колено, кто-то на хвост, кто-то прижимал ладонь к груди. Призрак не торопился, с некоторыми обменивался короткими кивками, с другими фразами, перед самыми маленькими подданными приседал на корточки и улыбался той улыбкой, которой я у него за все годы знакомства ни разу не видел.

«Здесь ты настоящий, друг мой Тони», — подумал я. Мелькнула мысль развернутся, забрать команду и уйти, оставив Призрака в покое, но я не мог позволить себе роскошь разбрасываться