Читать книгу - "После развода. Любовь без срока давности - Марта Макова"

А Даша… Так получилась, что Даша в какой-то момент оказалась рядом. Слишком близко.

Мой, уже много лет бессменный личный помощник Анатолий слёг в больницу с тяжёлым приступом панкреатита и посоветовал мне тогда в очередную командировку взять именно Дарью. Она была какой-то его не самой близкой родственницей, приехавшей из провинции, и он сам обучал её премудростям работы личного помощника, с перспективой когда-нибудь получить это место в моей компании.

Первый это случилась у нас с Дашей как раз в очередной командировке. Замотанный и уставший я свалился в гостинице с жёсткой простудой. Дарья отпаивала меня горячим чаем с мёдом, бегала в аптеку за лекарствами и однажды, в самую критическую ночь, осталась ночевать в моём номере. А утром…

После этой командировки я отправил Дарью обратно в отдел маркетинга. Подальше от греха.

Я переживал. Мне в глаза жене смотреть было тошно и стыдно. Никогда не изменял Лиде. И в мыслях такого не было. Я дорожил своей семьёй. Всё, что я делал, чего достиг — всё было ради Лиды и наших детей.

Но командировки и жизнь на два города изматывали. Я в собственном доме гостем себя чувствовал. Долгожданным, желанным, но о радости от встречи с которым забывали уже через два дня. Жизнь моей семьи прекрасно продолжалась и без моего присутствия. Есть я, нет меня дома, для них ничего не менялось. Лида с детьми жили свою жизнь, не оглядываясь на меня.

В какой-то момент я почувствовал, что мы отдаляемся. Что я в собственном доме чужим себя ощущаю. Предложил Лиде поехать со мной. Перебраться нам всем вместе на некоторое время на юг. Лида отказалась наотрез. У неё здесь работа, у детей учёба и всё в таком духе. Я в очередной раз уехал один и жутко злой.

И тогда в мою жизнь снова вернулась Даша, всегда готовая быть рядом. Лёгкая на подъём, нежная и ласковая. Смотрящая на меня с преданностью и обожанием. От Лиды я этого обожания уже давно не видел, не ощущал.

Глава 42

Сидя в глубоком кресле, наблюдал, как жена, просыпаясь, ворочается на кровати. Болезненно морщится и облизывает пересохшие губы.

"Сон алкоголика краток и беспокоен". — усмехнулся про себя, рассматривая, стонущую от мучающего её похмелья Дарью.

В этот момент жена была мне неприятна. Настолько, что хотелось стащить её с кровати и пинками гнать в душ.

Расплывшийся по мятому лицу макияж, всклоченные волосы, жуткий запах перегара. От той смущающейся и нежной девушки, которую я, впервые увидел в своём офисе, ничего не осталось. Даже напоминаний. Сейчас в нашей кровати лежала дурная, неприятная бабенция. Помятая и опухшая.

— Проснулась? — холодно произнёс, глядя на пытающуюся оторвать голову от подушки жену.

— Игнат. — прокаркала пересохшим горлом Дарья.

— Быстро в душ. — не двигаясь в кресле, приказал я. — Потом будем разговаривать.

— Я… — с трудом разлепляя глаза, прохрипела Дарья. — Ты давно вернулся?

— Сначала приведи себя в порядок. Потом разговоры. — цыкнул я на жену и поморщился от отвращения.

Подняться сразу Дарья не смогла. Сначала, покачиваясь, села на краю кровати и, бросая на меня быстрые, испуганные взгляды, попыталась пальцами пригладить волосы.

Я молчал. Смотрел на неё и молчал. Тошно было. Отвратительно. От неё, от себя, от всей ситуации, сложившейся в семье.

"Ты молодец, Игнат. — горько усмехнулся я. — Просто молодец! Взял в жёны хорошую, скромную девчонку и превратил её в вот это".

Я давал себе отчёт в том, что моей вины в происходящем было не меньше, чем Дарьи. Что занятый работой, расширением бизнеса, делами, упустил момент, когда предоставленная сама себе молодая жена не справилась с навалившемся на неё материальным достатком и возможностями, пустилась во все тяжкие.

Наконец, Дарья собралась силами и поднялась с кровати. Чуть пошатываясь, дошла до двери в ванную комнату и не оглядываясь зашла в неё.

Сжав пальцами переносицу, крепко зажмурился и вздохнул.

Я очень надеялся, что наш предыдущий разговор про её пьянство, мои угрозы отобрать сына, наставят Дашу на путь истинный. Что побоится и бросит пить. Но, видимо, всё зашло слишком далеко и ей требуется помощь специалистов. Я уже сделал несколько звонков. Раз Дарья не справляется сама, то ей помогут опытные люди.

Пока жена приходила в себя под душем, а я открыл окно проветрить спальню. Дух в ней стоял густой и тяжёлый. Смесь перегара, сладких духов жены и моего лютого отвращения.

Мылась Дарья долго, я уже дважды задирал манжет на рукаве рубашки и смотрел на стрелки часов. Жена не торопилась на разбор полётов. Я понимал её. Боялась. Ничего хорошего ей наш разговор не сулил.

Шум воды в душе, наконец, затих, и я выпрямился в кресле. Медленно, словно неуверенно приоткрылась дверь и из ванной комнаты осторожно выглянула Дарья.

Я мысленно хмыкнул.

— Выходи, не стесняйся, Даша.

Жена, завёрнутая в большое полотенце, вздёрнула подбородок и, покачивая бёдрами, прошла к кровати. Села, положив ногу на ногу, демонстрируя оголённые бёдра и круглые, гладкие коленки, которые мне так нравились. Повела обнажёнными плечами.

Ещё месяц назад я бы повёлся на её уловку, сейчас нет. Только досадливо поморщился.

— Собери необходимые вещи. Завтра ты ложишься в клинику. — озвучил я своё решение.

— В клинику? — дёрнулась Дарья и испуганно хлопнула глазами. — Я не хочу ни в какую клинику.

— Без курса лечения в клинике ты не подойдёшь к нашему сыну.

— Какого лечения? От чего ты меня лечить собрался, Игнат? — в голосе Дарьи послышалась лёгкая паника.

— От алкоголизма.

— Я не алкоголик! — попыталась возразить она, дрожащими пальцами стягивая потуже на груди узел полотенца.

— Алкоголик. — без тени сомнения кивнул я.

Дарья затряслась, поджала пухлые губы.

— Я могу не пить. Я больше недели в рот не брала ничего спиртного! — упрямо доказывала жена, а я только удручённо качал головой.

— Ты даже оправдываешь себя, как алкоголик. — усмехнулся я. — Ты сама себя послушай, Даша.

— Сегодня — это случайность. — Дарья сжалась в комок, обхватила руками свои плечи и закачалась взад-вперёд. — Я просто устала. Устала. Вам всем плевать на меня. Плевать. Тебе, Максиму, даже Матвею. Со мной никто не разговаривает. Только одни претензии и нравоучения. Я же вижу, вы все осуждаете меня. Ненавидите. Зачем мы вернулись, Игнат? Зачем? Лучше бы мы оставались на прежнем месте. Там подруги, знакомые все. Там парикмахер остался хороший. И маникюрша. Мне хотя бы было с кем поговорить. А здесь ты всё время на работе, я совсем одна.

— С тобой был сын. Но он, видимо,