Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

Взятые изолированно, вне взаимосвязи языкового мышления, субстанциальные элементы языковых выражений не являются формой, точно так же как и действительность сама по себе не является содержанием. Связь между ними заключается в том, что определенные субстанциальные элементы языковых выражений замещают или отражают определенную действительность. Поэтому во взаимосвязи отражения с определенной действительностью субстанциальные элементы языковых выражений становятся формой языкового мышления, а определенная действительность внутри этой же взаимосвязи становится содержанием языкового мышления.

Легко заметить, что при таком употреблении понятий формы и содержания не может быть бессодержательной формы и неоформленного, не отраженного в форме содержания. Иначе говоря, с этой точки зрения форма есть всегда форма отражения определенного содержания, а содержание всегда есть содержание, отражаемое в определенной форме, определенным образом оформленное.

Задача дальнейшего исследования взаимосвязи «языкового мышления» состоит в том, чтобы найти метод выявления основных типов форм языковых выражений, существующих в системе современного языкового мышления, и основных типов того объективного содержания, которое в этих формах отражается, а также — метод исследования тех специфически мыслительных зависимостей, которые существуют между характеристиками этих форм и характеристиками их объективного содержания. Фактически это и будет изложением метода исследования формы языкового мышления соотносительно с его содержанием и содержания — соотносительно с формой. Однако, прежде чем перейти к исследованию этого круга вопросов, мы должны выяснить, что же, в конце концов, представляет собой «язык» и как он в качестве особого предмета исследования относится к «языковому мышлению».

V. «Языковое мышление» и язык, взятый в функции мышления, — одно и то же эмпирическое целое, только рассматриваемое в различных ракурсах

А. «Языковое мышление», представленное в виде «материала», несущего на себе «функции» отражения и коммуникации, есть язык

§ 27

Полученный нами результат — положения о том, что значение языкового выражения есть сама соотнесенность субстанциальных элементов языкового выражения с действительностью и что само языковое выражение в соответствии с этим должно быть изображено в виде схемы (см. рис. 19), — определяет характер того расчленения, тот прием анализа, который мы хотим применить при исследовании «языковых выражений», и, соответственно, способ задания «языка» как особого предмета исследования. В отличие от приема разложения на субстанциальные элементы он может быть обозначен как анализ, выделяющий в предмете исследования «материал» и «функции».

Для того чтобы основания этого анализа были достаточно ясными, необходимо предварительно сделать несколько замечаний.

1. Понятие об элементах сложного структурного целого возникает в связи с актами практического разложения тел. Поэтому первоначально элементами сложного целого мы называем то, что может быть каким-либо способом выделено из целого и может существовать вне и помимо него как некая целостная реальность. Несмотря на то что в дальнейшем понятия об элементах того или иного сложного целого, как правило, возникают помимо актов практического разложения этих объектов и независимо от возможностей практического выделения составляющих их частей, тем не менее эти понятия никогда не могут освободиться от своих «родимых пятен» и навсегда сохраняют отпечаток этого первоначального понимания. К тому же это понимание поддерживается и подкрепляется тем, что, вводя понятия об определенных элементах того или иного сложного целого гипотетически, независимо от возможностей практического выделения соответствующих этим элементам «простых» тел, мы всегда стремимся подкрепить свое предположение практическими действиями и получаем действительную уверенность в реальном существовании предположенных элементов только тогда, когда нам удается выделить их практически и воспринять — непосредственно или опосредствованно — как реальные, обособленно существующие целостности. И хотя эти выделенные из сложного целого части уже не являются элементами и, наоборот, элементами мы можем называть части более сложного целого только до тех пор, пока они находятся внутри этого более сложного целого[93], — несмотря на все это, понятие об элементах как по характеру своего возникновения, так и по характеру употребления неразрывно связано с понятием «простого тела», выделенного из рассматриваемого целого, и, можно даже сказать, основывается на этом понятии. Другими словами, понятие о «простом теле», выделенном из сложного целого, определяет понимание элемента, то есть части, находящейся внутри сложного целого.

Обозначая как «простое тело» то, что может быть выделено из сложного целого в виде реально существующего природного тела, то есть определенное субстанциальное образование, мы предполагаем, что и внутри сложного целого, внутри структуры, то есть как элемент, это будет субстанциальное образование.

Обозначая как «простое тело» то, что может быть выделено из сложного целого в виде самостоятельной целостности, мы предполагаем, что и внутри сложного целого, внутри структуры, то есть как элемент, это образование существует как некая относительно самостоятельная целостность.

Таким образом, под элементом мы понимаем, прежде всего, мысленно выделяемое в сложном целом, относительно обособленное и самостоятельное субстанциальное образование.

2. Чтобы исследовать и воспроизвести в мысли структуру сложного целого, недостаточно только выделить и как-то обозначить его относительно самостоятельные субстанциальные части — элементы; надо выделить и исследовать, во-первых, свойства всех входящих в структуру элементов, во-вторых, связи между элементами.

Хотя почти все реальные образования состоят из ряда более мелких составляющих и поэтому должны изображаться как сложные, имеющие структуру объекты, тем не менее, рассматривая их как элементы какого-либо сложного целого, мы предполагаем, что они не имеют внутреннего строения. Иначе говоря, принимая какие-то образования за элементы, мы тем самым отвлекаемся от их внутреннего строения, предполагаем их «простыми» и далее неразложимыми. А отсюда следует, что анализ внутреннего строения элементов какой-либо структуры при анализе этой структуры исключается, отпадает. Остается задача выяснить «внешние свойства» элементов. И здесь, прежде всего, приходится различить два типа свойств: «свойства-атрибуты» и «свойства-функции».

3. Атрибуты — это свойства, принадлежащие рассматриваемому элементу независимо от его места и роли в целом. Атрибуты элемента присущи ему как самостоятельному, «замкнутому в себе» целому и сохраняются независимо от того, как мы это образование рассматриваем: само по себе, изолированно от других, как обособленное тело — или как элемент, как часть более сложного целого, находящуюся в связи с другими элементами, с другими частями этого целого.

Свойства-атрибуты есть внешнее проявление внутреннего строения элемента.

Свойства-функции, наоборот, не присущи этому образованию, взятому самостоятельно, изолированно от других. Функции есть определенное отношение рассматриваемого субстанциального образования к другим, вместе с которыми оно составляет более сложное целое. Иначе говоря, функции есть свойства данной части целого, возникающие за счет ее связей с другими частями целого.

Понятие свойств-функций есть не что иное, как особый способ рассмотрения связи. Говоря о функциях какого-либо элемента сложного целого, мы фактически говорим о связях, в которых находится этот элемент. Выделение отдельного элемента структуры предполагает разрыв связей, в которых он существует как элемент, и, следовательно, уничтожение его функций,