Читать книгу - "Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен"

Революция — великий водораздел

Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный...

Пушкин этими ставшими знаменитыми словами характеризовал восстание Пугачева, которое в его время еще было свежим воспоминанием. После этого символом русского восстания стал 1917 г., который в национальной истории явился бесспорным моментом судьбы. Чем была революция 1917 г. в России? Был ли это бессмысленный бунт — не созидающий, а уничтожающий? Была ли Февральская революция, по крайней мере, подлинным освободительным восстанием народа, которое было задушено осуществленным в октябре захватом власти большевиками?

Бывший член Политбюро и отец перестройки Александр Яковлев писал, что российская революция была мятежом босяков. И босяками были те, кто запросто поджигал крестьянский сарай, чтобы испечь в пламени цыпленка, который, к тому же, не был его собственным. Босяки были не облагороженными бедняками, а людьми развращенными, не имеющими собственной воли и морали, планов и перспектив.

Исследователи высказывают по этому поводу заумные суждения и рассуждают об участии масс в событиях и месте тех или иных элементов в них. Фактом является то, что в той революции рухнула Россия. Как государство она на значительное время перестала существовать, и это было главной целью, которая входила в замыслы известных сторон. К активным сторонникам революции первоначально — до марта — принадлежала почти целиком вся интеллигенция. Кроме того, воодушевление испытывали даже реакционеры, которые верили, что смогут заменить неудачливого монарха на лучшего и пользующегося большим доверием. На практике возник неуправляемый хаос, который назвали «свободой». В Финляндии «свобода» сразу нашла свой отклик и значение, она означала, что не требуется никому повиноваться.

Хельсинки был главной базой российского Балтийского флота, и сразу, как только дошли новости о революции в Петрограде, здесь начались ужасные события. Отряды матросов устраивали расправы над офицерами. Кого-то расстреливали, кого-то травили на улицах, других забивали ударом кувалды по затылку. Десятки офицеров лишились жизни только за то, что носили галуны императорского флота. Это явление вскоре распространилось на всю армию. Отданный Керенским приказ № 1 в принципе уравнял личный состав с офицерами. Смертные приговоры были отменены в ведущей войну армии, и для контроля за подозрительными элементами были поставлены комиссары. Многих из «подозрительных» отстранили, в том числе и Маннергейма, который испытал огромное огорчение, т. к. никогда не верил, что позорит себя, нося мундир офицера российской армии. Теперь времена изменились.

«Демократическая» армия была и есть в числе чудовищных армий. Как и можно было ожидать, дисциплина очень быстро рухнула полностью. К службе относились небрежно или пренебрегали ею полностью. В Турку затонула подводная лодка, когда кок забыл закрыть на кухне вытяжку. Вместо тренировок солдаты начали увлекаться выпивкой и танцами, на которых местные девушки были более чем желанны. На продажу неслось все, что можно было унести с флота и из складов, оружие — в помойных ведрах. При необходимости воинские отряды крали картофель с крестьянских полей и скот с пастбищ.

Когда где-то начинался дебош, «флотские» всегда готовы были принять участие. Власти были бессильны, когда в Турку грабили торговые лавки, а во время профсоюзных маршей вооруженные матросы придавали большую убедительность лозунгам рабочего класса, который ощущал теперь свою силу.

Российское угнетение было свергнуто, и в Финляндии все как один расхваливали российскую демократию, ее благородный народ и идейную интеллигенцию, которые стряхнули иго угнетения и возвратили Финляндии ее свободу. В газете Valvoja было опубликовано восторженное стихотворение «Справедливый человек», которое рассказывало о Керенском, символе новой России. В Петрограде выставка финского искусства пользовалась огромной популярностью, и столичная интеллигенция расточала знаки сочувствия еще недавно угнетенной приграничной стране.

«Медовый месяц», правда, длился недолго, его заслонила попытка финнов взять в собственные руки исполнительную власть принятием т.н. закона о власти. Эта попытка, прежде всего, социал-демократов, разумеется, была в воюющей стране очень опасной, и правительство Керенского подавило ее силой, как только почувствовало себя прочнее после июльских неурядиц.

Россия шла к своему окончательному краху, как мы теперь знаем. Направление развития не было тайной и для наблюдателей-современников. Максим Горький, который еще недавно стоял, безусловно, на стороне революции в завершающей борьбе против угнетения, был безутешен: это не было подлинной революцией, это было лишь безрассудное насилие. Подлинная революция совершалась бы ради культурных ценностей, тогда же народ рвал и разрушал все, что попадало в его руки. В сельской местности уничтожались хозяйства, а средства производства растаскивались или приводились в негодность. Фортепиано могли разломать на куски и разделить клавиши поровну среди всех. Горький понимал, что это не был процесс великого освобождения, в котором Человек с большой буквы свергает буржуазию, это ищущий добычу скот и карикатура на человека. Горький спасал свою идею, заявляя, что эта революция была восстанием русских крестьян против культуры. А крестьянин, по своей природе, был частным собственником, мелким буржуа, как понимал его каждый марксист. Только приход к власти настоящего рабочего, пролетария, положил бы конец этой бестолковой оргии.

В Финляндии «свобода» с русских частей перешла на ближайшие к ним круги и распространялась все дальше. Начали догадываться, что нет никого, кто мог бы помешать массам делать то, что им придет в голову. Еще в июле Керенский мог направлять солдат для охраны дома Хеймола[25], чтобы не допустить проведения заседаний распущенного сейма. Для Керенского будущей угрозой становилась также подпольная деятельность Ленина, и тот бежал в Финляндию, где мог укрыться у своих радикальных друзей. В Финляндии Ленин написал сумбурную и неправдоподобно наивную книгу «Государство и революция», в которой доказывал, что в России можно привести к власти пролетариат, который способен сразу создать новый государственный аппарат. С его помощью он осуществлял бы свою власть, до тех пор, пока всякая государственная власть не перестанет быть необходимой. Тогда люди стали бы сами управлять самими собой в полном согласии и взаимопонимании на благо всех и с благословения всех. До этого, все же, следует осуществлять власть при помощи жесткой и безжалостной дисциплины и подавлять прежних угнетателей и прочих неподдающихся элементов...

Всем работам Ленина позже приписывали удивительную мудрость, т. к. ему посчастливилось удержать власть в руках своей клики, хотя он и успел до этого уничтожить всю Россию. Позже наследники этой самой диктатуры смогли отстроить на руинах великое тоталитарное государство, за что прославляли Ленина и объясняли весь процесс, в начале которого имелось немного неотвратимых затруднений, всемирно-исторической необходимостью.

Ни с чем так не свыкаешься, как с успехом. Читая теперь сочинения Ленина, нельзя не изумляться той слепой