Читать книгу - "Восточная граница исчезает. Два столетия России и Финляндии - Тимо Вихавайнен"

желтой рукой». И финны в расовых теориях того времени часто характеризовались как монголоиды, что в те времена отнюдь не являлось похвалой.

Усилия еврея Милюкова, грузин Чхеидзе, Церетели и Гегечкори и других друзей Финляндии, образно говоря, уходили в песок. Защитников Финляндии обвиняли в получении взяток. В своих воспоминаниях Милюков ссылался на это и писал с иронией, что он, да, «продался» позже, когда принял в знак дружбы финских студентов с песенным приветствием. Никаких взяток, естественно, не давалось, что «истинно русским» националистам понять было весьма затруднительно.

Большевики считались еще недавно историческими победителями. В Советском Союзе еще больше, чем в Финляндии, они не зарывали свой талант в землю, повествуя о своих заслугах в деле защиты Финляндии от царизма. Во времена Советского Союза демонизировали не только Столыпина, но и его умеренных политических противников, от кадетов во главе с Милюковым до меньшевиков. И в Финляндии не считали нужным благодарить их или хотя бы упоминать в истории. Для этого имелась, однако, причина. Следует признать, что Милюков и другие защитники Финляндии заслужили официальное признание независимой Финляндии. Это напомнило бы о том, что в истории была не только одна, угрожающая Финляндии Россия, но также другая Россия, доброжелательная к нам.

Независимость Финляндии

Ставящее целью независимость Финляндии движение в каком-то виде можно найти уже в XVIII столетии. Тогда речь шла о том, чтобы отделить Финляндию от Швеции при поддержке России и оставить ее, тем или иным способом, под ее защитой. Эти мысли были внушены изданным в 1742 г. императрицей Елизаветой манифестом, а позже витали в некоторых офицерских кругах, которых объединяла враждебность к королю Густаву III.

Это в финской историографии всегда преподносилось как ранние проявления особой финской идентичности, но они никогда не отражали настроения широких национальных кругов. Интриговавший против Густава III Георг Магнус Спренгтпортен действительно имел значительное влияние во время становления автономии Финляндии, он также был назначен первым генерал-губернатором Финляндии в 1808 г., т. е. еще до того, как Финляндия была официально присоединена к Российской империи.

Впоследствии финны, все-таки, были удовлетворены автономным положением в составе Российской империи, движения за независимость в полном значении этого понятия не возникало вплоть до так называемого периода угнетения, т. е. периода русификации. Можно считать, что период угнетения начался с февральского манифеста 1899 г., который в Финляндии называли нарушением монаршего обещания, или императорским «клятвопреступлением». Упомянутым манифестом император закрепил за собой право независимо от сейма Финляндии определять, какие законы в законодательстве Великого княжества относятся к общегосударственным делам. Тогда возникло помимо пассивного сопротивления так называемое движение активного сопротивления, которое пользовалось ограниченной поддержкой прежде всего говоривших по-шведски «правых» кругов, которые не избегали планирования вооруженного мятежа или даже террора. Помимо этого широкое распространение получило так называемое пассивное сопротивление. Со стороны нового сепаратистского движения в Финляндии поддерживали отношения как с российской либеральной оппозицией, так и с радикалами. С последними осторожно поддерживали контакты финские левые, которые также выступали против российского угнетения в Финляндии.

Подлинное движение за независимость, следовательно, возникло, но до Первой мировой войны оставалось скорее маргинальным движением. Только очень немногие считали возможным отделение от России при нормальных условиях жизни. Но Первая мировая война изменила ситуацию, нормальные условия исчезли. То, что цель достижения независимости стала актуальной, продемонстрировало егерское движение, когда около 2000 финнов прошли военную подготовку в Германии. Разумеется, это, с точки зрения российских властей, было изменнической деятельностью, к ней по-разному относились и в Финляндии. В умеренных кругах считали, что такая деятельность может нанести серьезный вред еще остававшимся у княжества автономным правам и привести к репрессивным мерам со стороны России. В некоторых кругах, напротив, поддерживали отъезд финских добровольцев, желавших сражаться на фронтах мировой войны на стороне России. Этой точки зрения придерживался и служивший тогда в России генерал Маннергейм, который верил в возможность согласия между Финляндией и империей.

Февральская революция в России, после которой были прекращены меры угнетения в отношении Финляндии, пробудила в стране надежды на расширение прав автономии. Разумеется, в паруса мечты о независимости задул сильный ветер. В форме правления Финляндии, унаследованной от времен Густава III (1772 г.), говорилось о монархе, которому в Великом княжестве принадлежала верховная власть. Поскольку с Февральской революции в России уже не было монарха, встал вопрос о том, у кого теперь было право осуществлять верховную власть в Финляндии. В результате революции власть перешла к так называемому Временному правительству, считавшему, что это право принадлежит ему. В сейме Финляндии как социал-демократы, так и буржуазные сторонники независимости считали, что верховная власть принадлежит сейму, который с 1907 г. был однопалатным и избирался на прямых, всеобщих, равных и тайных выборах. В сейме у социал-демократов после выборов 1916 г. было абсолютное большинство — 103 места из 200. Это было неслыханным во всем мире. Как ни странно, вопреки прогнозам «научного социализма», это произошло не в индустриально развитых странах, но в аграрной Финляндии.

В июле 1917 г. Временное правительство, казалось, падет в результате беспорядков, и, воспользовавшись этим, сейм Финляндии предпринял радикальный шаг. Он одобрил 136-ю голосами против 55-ти так называемый закон о власти, который предусматривал передачу верховной власти в Финляндии сейму. Общими для Финляндии и России оставались внешнеполитические и военные дела, иными словами — дела в сфере компетенции Временного правительства. Это случилось в то время, когда Российское государство вело борьбу не на жизнь, а на смерть с Германией. Поддержку с тыла дерзкой политике Финляндии оказали российские радикалы.

Временное правительство, однако, быстро укрепилось во власти и отменило постановление сейма, распустило его и назначило новые выборы. Для подтверждения твердости этого решения у входа в сейм поставили солдат, которые не должны были пропускать депутатов, считавших, что им уже не нужно повиноваться Временному правительству, т. к. сейм провозгласил себя обладателем верховной власти.

В следующий раз решение о верховной исполнительной власти были вынуждены принимать после того, как в ноябре (по старому стилю — в октябре) 1917 г. большевики захватили власть. На этот раз сейм распущен не был. Так как после Октябрьской революции казалось, что не осталось никакой высшей исполнительной власти или, по крайней мере, такой, которую финляндские буржуазные круги могли бы одобрить, Финляндский сенат (правительство) 4 декабря 1917 г. провозгласил страну независимой республикой. Поскольку вопрос имел исключительно важное значение, сенат внес его на обсуждение в сейм, и тот 6 декабря 1917 г. 100 голосами против 88-ми принял постановление о независимости Финляндии. Таким образом, по каким-то удивительным причинам