Читать книгу - "Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков"

несомненно, подавляющая, преобладающая и основная — великодержавничество! — но не развили в себе чуткости по отношению к той опасности, которая, с другой стороны, может подорвать работу, т. е. туземного национализма. И в ярком обнаружении этого — значение дела Султан-Галиева. Оно ставит надолго столб, напоминая, что у этого столба начинается обвал. Да, этот столб предостерегает товарищей национальных коммунистов от величайших опасностей. Политика нашей партии, поскольку она может быть в своем практическом проявлении ошибочна в том или другом случае, или даже делать общий уклон на 5 или 10 или более градусов не туда, куда нужно. Политика партии должна и может поправляться только на основании доверия к силе своей партии, к ее добросовестности, к ее внимательному отношению к нациям, угнетавшимся раньше, — только партийными же путями можно линию партии выпрямлять. Если внутри партии этого доверия нет, тогда все рушится и тогда, вместо партийной границы, получается систематический обвал, в который многие могут обрушиться. Нужно, поэтому, твердо усвоить, что дело Султан-Галиева ставит крепкий столб на определенном участке партийной границы. Я думаю, что в этом смысле нам нужна поправка к резолюции, и набросок такой поправки я предложил.

Я думаю — и опять таки я не хотел бы тут быть ложно понятым, и буду всячески противодействовать, если бы мои слова захотели истолковать в смысле юридического «вменения» — я думаю, что если тов. Фирдевс правильно говорит, что из того, что Султан-Галиев переписывался с рядом работников, которых он считал настроенными оппозиционно к господствующей линии в национальном вопросе или ее местному проявлению, видя в них более или менее надежных единомышленников, если он обращался к ним с письмами и некоторые ему отвечали, — то это вовсе не значит, что они шли или были внутренне способны на действия, означающие измену революции. Но этой юридической постановкой дела нельзя ограничиваться. Я думаю, что некоторым из товарищей — я говорю это так общо просто потому, что не знаю персонального состава достаточно близко, не мог по своей работе в других учреждениях за этим следить, — некоторым товарищам, я говорю, нужно бы себя спросить: вот, после опыта, который дало дело Султан-Галиева, после тех связей, которые вокруг него обнаружились, в той обстановке, которая их самих, этих товарищей, окружает, целесообразно ли тем или другим товарищам оставаться на той работе, которую они сейчас выполняют? И не лучше ли было бы им (я говорю не об исключении из партии, нет), не лучше ли им самим сказать себе: да, я этой опасности не видал, я до известного периода поддерживал связи, которые заключают в себе большую опасность. Может быть, им лучше вырвать себя временно из этой среды, перейдя в другие районы, ближе к партии. Это вопрос, который нужно поставить перед собою некоторым товарищам, и попытаться разрешить его с помощью ЦК.

Значит ли все это, что так называемые «левые» товарищи правы. Вот вопрос, который тут был поднят самими «левыми». Я думаю, что то обстоятельство, что некоторые из наших многоуважаемых левых пытались все это дело истолковать, будто бы это некоторый капитал в пользу «левого» «непримиримого» крыла, это обстоятельство показывает, что именно в «левую» сторону нужно бить и бить серьезно, ибо эта опасность очень велика. Тут пытались парализовать это соображение тем, что «левые не изменяют». Вчера здесь во взаимной полемике фракций напоминали, что вот тогда-то правый перебежал к басмачам, а тогда-то левый и т. д. Было приведено несколько случаев. Я думаю, что если в 1918-19 гг. «левые» и «правые» могли перебегать поочередно, то сейчас гораздо больше шансов на это со стороны правого крыла, т. е. при данной кристаллизации обоих течений правое крыло более способно выделять из своей среды отдельные элементы, которые забывают, где кончается партия и где начинаются его враги.

Голос. Это всегда так было.

Троцкий. Тут говорят «всегда». Я статистикой измен 19-го года не хочу заниматься. Достаточно, если я признаю это по отношению к сегодняшнему дню. Но вопрос этим не исчерпывается. Говорят, левые «свои». Согласен, но если «свои» помогают своим поведением правому крылу, то как тут быть? Есть французская пословица о том, что никто лучше не нагадит, как свои, никто лучше «своих» не предаст, — не в том смысле, как собирался предать Султан-Галиев, а в том, что устроят — из величайшего энтузиазма и добросовестности — такую историю, что потом ее будешь расхлебывать много лет. Несомненно, что к «своим» принадлежит тов. Шамигулов. Я помню, в 19-м году мне пришлось по поручению ЦК разбирать в Уфе партийный конфликт в Башкирии. На заседании Губкома был тов. Шамигулов (если я только не ошибусь).

Голос. Правильно, и Валидов.

Троцкий. Валидова на этом заседании не было, его вызвали затем. И я должен сказать, что я приехал тогда в Москву в таком настроении, что предлагал самые решительные меры (некоторые из них были отклонены, а остальные приняты). Я был чрезвычайно встревожен той опасностью, которая, как я убедился, грозит нам от шамигуловщины. Как я ее формулировал: это своя внутренняя опасность. Они, левые, не предадут, они не пойдут к врагу — ни в каком случае, — но они оттолкнут от нас целый ряд элементов, слоев и групп, которые мы должны и можем завоевать, но которые вследствие левых ошибок могут быть завоеваны нашим врагом. Не всегда и не все друзья лучше врагов.

И когда тов. Мануильский произносил здесь свою речь, я часть своей шевелюры чуть не вырвал. Речь тов. Мануильского представляет собой переведенную на русско-украинский язык шамигуловщину. Что же говорит Мануильский: «резолюция ХII-го съезда прекрасна сама по себе, но вы развязали крестьянскую стихию». Эта стихия давит, видите ли, даже на это собрание. Кроме этого, говорит он, если резолюция ХII-го съезда не будет проводиться руками великороссов, то все рушится. Это его подлинные выражения. Я говорю, товарищи, что нельзя больше скомпрометировать резолюцию XII съезда, чем это сделал тов. Мануильский. Я бы предложил премию тому, кто мог бы сделать это лучше.

Мануильский. Есть и другие, т. Троцкий, которые компрометируют резолюцию съезда.

Троцкий. Я говорю в данный момент о тех, которые компрометируют ее с этой трибуны и речи которых могут принести величайший вред. Что сказал тов. Мануильский? Вы, товарищи великороссы, проводите решения XII съезда своими руками. Но ведь это отрицание самых основ резолюции съезда. Затем: «разнуздываете крестьянскую стихию». Но вспомните, в какой плоскости велись прения по вопросу о крестьянской стихии на последнем съезде? Когда говорят о Великороссии, то как будто