Читать книгу - "Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин"

Я все свои соображения выложил, конечно, когда мы остались одни, и Рошер с Лэриком с жаром согласились, что перелесцы прямо-таки сами себя превзошли в такте и дипломатии… и тут Глейза сказала:

— Я попросила Эдну.

И всё. Волшебные чары развеялись тут же.

— Эдна может командовать здешним начальством? — спросил Рошер.

— Она жрица, это очень серьёзно, — сказала Глейза. — К жрицам прислушиваются. А Эдна здесь самая сильная.

— На самом деле нам не рады, — сказал Лэрик. — Чтоб не сказать сильнее. Так ведь?

— Ну… заяц, ты пойми их правильно… мы ведь — сплошная головная боль. Всё брось, встречай каких-то святоземельских бродяжек… Из-за нас они потеряли боевую группу, люди Орлика погибли… с чего бы им радоваться? Они нас принимают, потому что это приказ короля. А какой у них король — мы все видели…

— Никто не верит, что мы пытаемся предотвратить войну…

— Ой, сюпруг, да война уже идёт! Предполагается, что мы максимум притормозим Святую Землю — но уж в это они не верят точно. Этот Триэлл на нас смотрел и думал: валите уже к демонам в пекло отсюда…

— Мы с тобой нравимся жрицам, заяц… те бойцы, что были с Эдной, теперь наши друзья, а что до остальных… по-моему, некоторые мессиры пограничники огорчились, что их псы кинулись радостно знакомиться с чужими…

— Их псов, между прочим, даже здешний некромант опасается, — сказал я. — Уверен: он из-за них не вышел. Вообще некромант у них тут… где-то там… на всякий случай… его номер шестнадцатый, он тут — как запаска на моторе, пятое колесо, которое непонятно зачем нужно…

— Эдна доложит про бой, — сказала Глейза. — Может, это немного… расположит к нам здешних обитателей. Но я не уверена.

— Гектор когда-то сказал, что Ричард — наш единственный друг в Перелесье, — вспомнил Рошер довольно мрачно.

— Теперь у нас больше друзей, — сказал я. — Хоран точно никогда не забудет, что высочества вытащили его с Межи… да что! С того света, чего уж!

— Только Хоран — последний, кого Триэлл выслушает, — фыркнул Лэрик. — Ладно, мессиры-леди, давайте пожрём уже наконец и потом попробуем поспать. Завтра прибудут послы — и я вообще не представляю, как оно может обернуться.

В общем, мы ужинали не так весело, как могли бы. И меня уже не так радовало отсутствие хозяев. Мне уже казалось, что Хоран и другие ребята Эдны с удовольствием бы с нами посидели, они-то к нам отнеслись совсем иначе… а вот командиры у них — образованные люди, знают, где корень всех бед…

Вдобавок нас угощали мясом большей частью — дичью, наверное, какими-то жареными птицами, паштетом и всяким таким. По-моему, очень вкусно, Рошер явно тоже так считал, но высочества ожидаемо еле дотронулись, они с мясом хуже ладили. Тогда мы с Рошером выгребли для них все тушёные овощи из мясных блюд, благо никто не видит, а из тушки какого-то небольшого зверя, фаршированной ягодами, достали ягоды — и Глейза их съела, а мы с Рошером разделили саму тушку. Лэрик хихикал про вопиющее нарушение этикета, но Глейза сказала:

— Знаешь, солдатам в походе и странствующим рыцарям вроде нас, по-моему, простительно не придерживаться этикета слишком строго. Особенно после морского круиза, где мы с Ильсорой ели консервы из одной банки и одной ложкой.

— Главное — не забыть о приличиях, когда прибудут послы, — сказал Лэрик. — А то они тоже решат, что мы сбежали из приюта для дефективных подростков.

— Я напомню, — сказала Глейза. — Всем. Муж, налей мне, пожалуйста, ещё этого жёлтого из кувшина. Оно мне понравилось. Как вы думаете, ребята, это сок?

— Толчёные ягоды, кажется, — сказал я. — Или сок вместе с толчёными ягодами. Мне тоже нравится.

— Не предложили ни вина, ни эля, — сказал Рошер. — Ни своего лесного бальзама.

— Либо считают, что мы совсем ещё деточки, — фыркнул Лэрик, — либо побоялись, что мы нажрёмся в хлам и начнём швырять пустые бутылки в окна. Обойдёмся без подогрева, мессир подпоручик, не подохнем.

— Заснуть будет непросто, — сказал Рошер.

— Заснёшь, — сказала Глейза. — Я ручаюсь.

Я тоже подумал, что заснуть будет непросто — нам с Лэриком уж во всяком случае. Но сильно ошибся.

Мы помогли солдатам, которые пришли убрать со стола — и этим их сильно удивили. И Глейза их удивила: они бы, наверное, до утра убирали, если бы Глейза не пожелала всем доброй ночи и не ушла в спальню. Лэрика мне пришлось толкнуть в бок, чтобы он сообразил тоже свалить — и без августейших солдаты справились за пару минут. Всё-таки, несмотря на всю усталость этого дня, светили высочества как два факела в ночи.

Когда я вошёл в нашу с Лэриком спальню, мой принц уже дрых, как подстреленный, в сложной позе — голова на подушке, ноги на полу: как сидел — так и отключился. Я закинул его ноги на койку, сам сел на другую — и всё, провалился в тёмное… тёплое… в каких-то далёких огоньках…

А рассеялся этот тёплый искристый сумрак в столичном дворце, в Лиловом Чертоге. Ну, там, на втором этаже, в галерее, которая ведёт к парадной лестнице — вернее, в башенке-фонарике, оплетённой экзотическими лианами с карамельным запахом.

Где я в последний раз видел Шельда.

Сердце у меня страшно стукнуло, когда я понял.

Шельд сидел на подоконнике и смотрел на меня с еле заметной иронической улыбочкой — и так здорово выглядел, что моё сердце снова стукнуло до острой боли. Он даже моложе казался, чем в воспоминании Ричарда — и никаких тебе седых прядей и синяков под глазами. И не в мундире Пса, а в белом гражданском костюме, в униформе службы короля. И на коленях у него сидела Худенькая, он чесал ей шейку рассеянно.

А я стоял на паркете, чувствовал сладкий запах лиан и думал: какой же это сон. Никакой это не сон. Никакой не сон.

И в этот-то раз я его обнял.

Нет, не так.

Я в него вцепился изо всех сил, как Ильсора тогда, на берегу, в Глейзу. Мне дико хотелось рыдать и орать: я не хочу тебя отпускать! Я не могу тебя отпустить! Я бы заорал, но перехватило дыхание.

Кошка спрыгнула с его колен. А он поднял моё лицо двумя руками — как вампир прикоснулся, я почувствовал похожий поток лунной силы… не совсем, но впрямь похожий.

— Ребёнок, — сказал Шельд, — не надо. Всё получилось прекрасно, лучше, чем могло бы, поверь. Твой приятель-перелесец обучил Лео потрясающему трюку: использовать в качестве зеркала