Читать книгу - "Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин"

за ней — и Лэрик, и Лэрика немедленно прям обнял здоровенный пёс! На задних лапах — почти с него ростом, чудовище какое-то, а не собака. Положил Лэрику лапищи на плечи — и давай вылизывать, а я думаю: вот не съел бы ещё нашего принца! Ничего ж ему не стоит…

Но Лэрик с ним дурачился, как мог, трепал его за шкирку и за уши, чуть не в пасть ему руки совал.

— Что, дурындос, будем знакомы, а? А чья это морда такая наглая, а? — и пёс только лизался, лапился и тыкал Лэрика носом, куда достанет.

А рядом с Глейзой такая же зверюга валялась на песке и дрыгала в воздухе лапами, вверх пузом — и Глейза, смеясь, чесала ей пузо. Зверюга ухмылялась целым частоколом жутких клыков, язык у неё свешивался на ладонь и лапы дрыгались сами собой. От наслаждения, по-моему.

Караульный лешак, здоровенный загорелый мужик, ухмыляясь почти как тот пёс, весело спросил у Эдны:

— Это, значит, и есть святоземельские принц и принцесса? Обалдеть, слов у меня нет!

— Видишь, какие, — сказала Эдна странным тоном. — Отмеченные Богом северян. Считается, что они могут что-то изменить… помоги им их Бог, но мне кажется, что на троне Святой Земли таким не бывать.

— Такие на нашем троне и есть, Эдна, — сказал я. — Государь Кеннет тоже такой.

Эдна только усмехнулась.

Из караульного помещения у ворот высунулся лешак, отдал Эдне честь и сказал:

— Сестра жрица, я предупредил полковника по телефону. Сейчас святоземельцев встретят.

Собственно, мог бы и не говорить: к нам впрямь вышли навстречу, только что не бегом. И седой полковник-лешак с золотыми листочками ясеня в петлицах, и адъютанты, такие суровые, что сразу ясно: никакого паркета они в глаза не видели, они тут границу защищают с боями. И жрицы, у которых в петлицах листья папоротника — две совсем взрослые леди, одна — по-моему, ровесница Глейзы, и вид у них страшно любопытный, они даже скрыть это не пытаются. Я думал, придёт и некромант, но некромант не пришёл.

Высочества отпустили собак — и собаки, по-моему, сильно огорчились.

— Я, Триэлл из дома Одинокой Сосны, приветствую вас от имени перелесской армии, мессиры и леди, — сказал полковник. — Мы все вам рады, ваши высочества. Государь Рэдерик передавал вам наилучшие пожелания, завтра прибудут послы из столицы, а пока позвольте пригласить вас поужинать и отдохнуть.

Всё это вместе так забавно звучало… такое странное положение у нас тут было, если честно… Я его слушал и вспоминал, как Эдна нас всех чуть не убила, как Ричард разговаривал с королём Перелесья в дереве… и как они все относятся к Святой Земле, и как у нас дома все относятся к перелесцам… и вот полковник Триэлл рассказывает, как все рады нашим августейшим, которым якобы на троне не бывать…

— Здравствуйте, полковник, — сказал Лэрик. — Мы очень благодарны перелесцам за помощь и гостеприимство… мы не будем злоупотреблять ни тем, ни другим, я обещаю. Нам нужно попасть домой как можно скорее.

— Мы знаем, — сказал Триэлл. — У вас будет такая возможность, ваше высочество.

— Хорошо, — сказал Лэрик. — Это самое лучшее, что вообще можно сделать, мессир полковник. Мы вас отблагодарим, как сможем.

И на одну-единственную секундочку у Триэлла сделалось выражение лица «да как вы там сможете, беспризорники вы святоземельские» — чуть-чуть с собой он не совладал. А августейшие привычно переглянулись и ничего не сказали.

Они, конечно, заметили и выводы сделали. И мы с Рошером сделали.

Глава 13

Если перелесцы хотели нас сильно порадовать — у них отлично получилось. Они нам предложили вымыться! В бане у них! Ну вот просто праздник какой-то! Мы же после круиза на «Мираже» и шараханий по лесу были грязные до полной нестерпимости — как бродячие псы, удивительно, что блохи не завелись от такой жизни.

Жрицы забрали Глейзу куда-то к себе, а нас адъютант Триэлла проводил в это их райское место. По-настоящему райское! Там у них, лешак сказал, бьёт из-под земли горячий ключ с особой какой-то прекрасной водой, поэтому даже подогревать ничего не надо. И в бане у них сделан вроде небольшой бассейн, в который стекает эта ключевая вода, не кипящая, конечно, но впрямь горячая. Хоть черпай оттуда, хоть сам туда ныряй, если вытерпишь.

И электрические лампы. Окна из матовых стёкол, да ещё и вечерело уже — но внутри тепло, светло и весело.

А ещё нам дали вместе с мылом большую бутыль хвойного настоя, которая так пахла их лесом, что обалдеть. Я, правда, думал, что нанюхался этих самых Великих Лесов на всю жизнь, что мне уже хватит, если честно, но Рошер радостно сообщил, что лучше уж хвоя, чем вонять. Лэрик тут же начал ехидно развивать тему про волков, которые гадят в ельнике, создавая тот самый ароматический букет — и в итоге мы ржали и обливали друг друга этим настоем.

Мы расслабились очень, несмотря ни на что. Мы наконец были чистые, забытое наслаждение какое-то! Мы согрелись, смыли долгую усталость с себя. Благодать Лэрика сияла так, что её, по-моему, простым глазом можно было рассмотреть — я подумал, что он точно не простудится. Ну вот хорошо нам было, телесно хорошо.

И мы снова надели чужую военную форму.

Те самые зелёные перелесские гимнастёрки, в какой наш Ричард ходил — только более современного образца. И тоже без знаков отличия.

У меня мелькнуло в голове, что после голубых рубашек прибережских подводников и зелёных перелесских гимнастёрок нам только серой формы святоземельцев не хватает — и эта мысль меня резанула, как дурное предчувствие, но я её додумать не успел. Потому что пришла Глейза.

В звёздном и золотом сиянии благодати — и её отмытые волосы сияли ярче, чем золотая корона. Одетая в форму жрицы, даже с веточками папоротника в петлицах.

Ей так шло зелёное, что у меня тут же вылетели из головы всякие мрачные мысли. Тем более что нас пригласили ужинать — а есть хотелось всем, даже августейшим.

И что совсем прекрасно-распрекрасно — нам апартаменты устроили, отвели три комнаты в корпусе для гостей воинской части, как сопровождающий сказал: две спальни и что-то вроде гостиной или столовой. Еду туда принесли, накрыли стол — и оставили нас в покое.

Я уже думал, что нам придётся как-то пережить за ужином Триэлла, который будет августейших оценивающе разглядывать, и Эдну, которой здешние военные чины будут задавать всякие вопросы — и что мне надо будет помалкивать в