Читать книгу - "Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов"

и что читал Ленин – а в этом вся суть интересующего нас вопроса – об этом Анна ничего не сказала. Трудно объяснить почему, будучи главным и даже единственным свидетелем, Анна Ульянова промолчала о столь важном для биографии Ленина кокушкинском периоде его жизни.

Еще меньше, чем Анна Ульянова, о кокушкинском бытии Вл. Ульянова сообщил его двоюродный брат Николай Веретенников: «Володя жил очень уединенно, проводя большую часть времени за книгами, которые доставлялись из Казани. Его редко кто навещал. Путешествие зимою из Казани требовало пяти-шести часов в один конец, и то при благоприятных условиях. Дорога была узкая, шла между сугробами снега, и пара лошадей запрягалась «гусем», т. е. одна впереди другой. Во время буранов дорогу заметало, и, потеряв ее, легко можно было проплутать несколько часов по малонаселенной местности». Ничего, кроме этого, Веретенников и не мог сообщить. При отсутствии у него интереса к общественным и теоретическим вопросам ему была недоступна лихорадочно совершающаяся перемена, которую испытывал тогда Вл. Ульянов. Странно, что он ничего не говорит даже о находившемся в Кокушкине шкафе с книгами его покойного отца и создает впечатление, что кроме книг, привозимых из Казани, у Владимира не было других.

Типичной коммунистической болтовней является сообщение об этом периоде жизни Ленина в казенной биографии, изданной в 1944 г. Она больше всего хочет убедить, что уже в 18 лет Вл. Ульянов был таким опасным революционером, что за каждым его шагом ежедневно следило в Петербурге высшее начальство департамента полиции! «Около года провел Ленин в маленькой глухой деревушке. За ним было учреждено повседневное секретное наблюдение полицейских шпиков. За Лениным и всей семьей Ульяновых неотступно следило жандармское око. О каждом шаге (sic!!) Ленина летели полицейские донесения в департамент полиции. Ленин много читал и усердно занимался самообразованием. Уже в то время Ленин обнаружил умение систематически работать по строго продуманному плану».

Первым, применившим правильный метод с целью узнать, что приобрел Ленин, сидя почти год в Кокушкине, – был проф. Б. Волин («Исторический журнал», 1945 г., № 4). Ленин читал то, что находилось в книжном шкафу, нужно узнать: что же там было? «Книг и журналов было в изобилии в библиотечном шкафу, хранившемся во флигеле. Их накопилось немало за многолетнее пребывание в Кокушкине передовых семей Бланков и Ульяновых… В старом флигеле, без сомнения, молодой Ленин нашел среди журналов «Современник» Чернышевского и Добролюбова, «Русское слово»[83] Благосветлова и Писарева, «Знание»[84] и «Слово»[85], в котором печатался проф. Н.И. Зибер – один из первых пропагандистов в России экономического учения Маркса, «Отечественные записки»[86] – Краевского, Некрасова, а затем Салтыкова, «Русское богатство» и «Русскую мысль». Предполагая, что Вл. Ульянов имел в своих руках эти журналы и их внимательно читал, Б. Волин делает отсюда следующее заключение: «Зима и лето, проведенные юношей Лениным в кокушкинской ссылке, закалили его, сделали его теоретически и политически более зрелым, подготовили его к серьезной работе над Марксом, к участию в федосеевских марксистских кружках Казани 1888 г., где он оформился как последовательный революционный марксист».

Б. Волин лучше других сказал о происходившей перемене в Ленине, тем не менее ясно, что ничего уверенного он сообщить не может и выводы его основываются на догадке. Например, далеко не все им перечисляемые журналы были в Кокушкине, можно с уверенностью говорить лишь о полном комплекте «Современника» и неполном собрании «Отечественных записок» и «Вестника Европы»[87]. Об этом в 1919 г., отвечая на расспросы В.В. Воровского, говорила Анна И. Ульянова. Произнося же имя Воровского, нужно немедленно обратиться к его записи, в которой уже не на основании догадок, а со слов самого Ленина (в 1904 г.) имеется подробный рассказ о кокушкинском периоде его жизни, о том, что он тогда читал и что произвело на него сильное впечатление. По причинам, о которых можно лишь гадать, этот документ в советской прессе отсутствует. В ней мы его не нашли. С необходимыми пояснениями о его происхождении он впервые был напечатан в 1951 г. в книге 26‐й «Нового журнала» в моей статье «Чернышевский и Ленин» и с некоторыми новыми объяснительными добавлениями – в моей книге «Встречи с Лениным». К сожалению, я не мог привести полностью запись Воровского, но даже в укороченном виде она является единственным документом, освещающим процесс превращения Владимира Ульянова в Ленина. Нет не только ему равноценного, но вообще никакого другого материала, освещающего этот вопрос.

Рассказывая о своем, с утра до позднего часа, чтении зимою в Кокушкине, Ленин сообщил, что больше всего «от доски до доски» и «не один раз» он читал сочинения Чернышевского в «Современнике», и Чернышевский «покорил» его. До знакомства с Марксом, Энгельсом и Плехановым не было никого, по словам Ленина, кто имел бы на него такое «подавляющее влияние». Чернышевский был для него авторитетнейшим учителем. От Чернышевского пришло к Ленину первое знакомство с философским материализмом и диалектическим методом Гегеля, а его перевод с примечаниями сочинения Милля был тем курсом политической экономии, который подготовил его, чтобы позднее перейти к Марксу. От Чернышевского Ленин воспринял (на всю жизнь) ненависть к либерализму, и Крупская правильно говорила, что Чернышевский своей непримиримостью к либералам «заразил Ленина».

Долгое и внимательное чтение статей Чернышевского, а Ленин не просто их читал, а штудировал, делая из прочитанного (особенно из его иностранных обзоров) «большие выписки и конспекты» – цепко и властно влезало в его мозг, формировало его интеллектуальный строй и соответствующие ему эмоции. Ленин сказал: «Что делать?» меня «перепахало». Перефразируя это словцо и уточняя всю фразу, следовало бы сказать, что в Кокушкине летом 1887 г. «Что делать?» впервые вспахало Ленина, а в 1888 г. вся остальная масса сочинений Чернышевского уже окончательно его «перепахала и допахала»[88]. Для настоящей, а не лживой биографии, для отчета о действительной истории духовной формации Ленина этот вопрос имеет, на наш взгляд, исключительно важное значение. Из воспоминаний Крупской мы знаем, что в Кремле в кабинете Ленина «в числе авторов, которых он хотел иметь постоянно под руками, наряду с Марксом, Энгельсом и Плехановым, стояло и полное собрание сочинений Чернышевского, которое Владимир Ильич в свободные промежутки времени читал вновь и вновь». Как видим, воспоминание о Чернышевском или, как Ленин говорил, «заряд от него» сохранился у Ленина «на всю жизнь».

Он никогда Чернышевского не забывал. Например, всегда держал в своем альбоме фотографические карточки Чернышевского. В ссылке в селе Шушенском в Сибири (1897–1900 гг.) у Ленина их было две. И рядом с ними – фотография Мышкина, пытавшегося под видом жандармского офицера увезти Чернышевского из Вилюйска. «Энциклопедичность знаний Чернышевского, яркость его революционных взглядов, беспощадный полемический талант меня покорили», – говорил Ленин Воровскому. Плененный и восхищенный этим талантом, Вл. Ульянов из Кокушкина послал Чернышевскому письмо. Значит, с помощью кого-то и через кого-то из живущих в Казани он узнал его адрес, зная, что Чернышевский уже давно не в Сибири. Все, что из его произведений печаталось