Читать книгу - "Одиссея - Ирина Беспалова"

Может быть, мы перегрелись. Или просто страшно устали, но, плотно поужинав, там же в кафе при Подоле, на вокзал к одиннадцати часам вечера еле доползли. Шульц пошел в камеру хранения за вещичками (чтоб не суетиться в последнюю минуту!), а мы, положив под голову пакеты с мокрыми полотенцами и купальниками, тут же заснули.

– Ира! – тряс меня через какое-то время Шульц в крайнем возбуждении, – Ира, проснись, у нас украли вещи!

– Какие вещи? – не могла я никак проснуться.

– Да все, все вещи! – сказал Шульц трагическим голосом и побежал в полицию. Оказалось, он тоже заснул, прямо «на секундочку», и остались мы без знамен и флагов, без «Зенитов», без личных вещей и даже каши. Но главное, без паспортов и денег в чужой стране. Воры не уперли лишь огромный рюкзак с берестой, не показалась она им натуральным лыком, а зря: в двух стаканчиках на самом дне покоились две бутылки водки, о которых я и не подозревала. Шульц продал их прямо в ближайший ларек на входе и побежал звонить в Амстердам. Паул сначала хотел за нами приехать на своем видавшем виды автомобиле, но, когда узнал, что у нас украли документы, пообещал прислать денег. Нужно было только выяснить, можно ли получить эти деньги по нашим внутренним паспортам, которые Шульц, как фокусник, достал со второго дна рюкзака и повертел перед моим носом. Иногда, как будто в кошмарном сне, мне видится, будто он всё это сам подстроил – почему?! – внутренние паспорта в рюкзаке с берестой?!

Эти паспорта нельзя было вывозить из страны, у меня в голове не укладывалось, что мы их вывезли, однако, это было единственное, что заставило полицейских выдать нам бумагу, подтверждающую факт кражи. С этой бумагой я намеревалась бежать с утра в русское Посольство.

Вообще мы так суетились и нервничали, что привлекли к себе внимание иранского поэта. Эмигрант из Германии, он ехал в гости к другу в Киев, и так же как мы, ночь коротал на вокзале. Он вполне сносно объяснялся по-русски, так как учился в Литературном институте, в Москве, очень тепло относился к русским людям, а особенно к женщинам. Поведал нам о том, что однажды сам попал в аналогичную неприятность в Париже, на какой-то там лестнице, где стоят проститутки. Любитель не только русских женщин, он позволил девушкам завлекать себя, пока, уже на самом верху, обнаружил, что остался без бумажника. Тогда ему помог совершенно случайный человек, с которым он впоследствии подружился, и вот, если мы, конечно, не возражаем, он так же хотел бы помочь нам. У него есть сто марок, без которых он может обойтись.

На радостях Шульц выпил с поэтом за знакомство и утром проводил нового друга на поезд. Потом они с Наташей сели на велосипеды (а эти монстры оставались при нас) и покатили в банк, на Вацлавак, где, как утверждал поэт, можно получить деньги на любое удостоверение личности, а я, после бессонной ночи и пережитого стресса, прикорнула на траве газона (так делают все), рядом со своим велосипедом.

Шульц привязал его к моему запястью ниточкой и уверил, что я моментально проснусь, если кто-то заденет за нее.

Через два часа, как из бездны Гекаты, я открыла глаза и увидела над собой испуганное лицо Шульца:

– Ира, не нервничай, пожалуйста, прости… Я нечаянно задел, я совсем забыл, что привязал эту проклятую нитку…

Потом мы завтракали, и Шульц рассказывал сказку о Золушке:

– Едва нашли мы этот банк. Я оставил Наташу у входа, стеречь велосипеды, а сам поднялся на второй этаж. Пока я отсутствовал – мимо катил тележку с холстами русский художник Сергей Вакуленко. Перевозил работы с одной выставки на другую. Тележка была на надувных колесах, Ира! Одно колесо спустило! Прямо тут, около Наташи! Сергей обратился к Наташе на чешском языке с просьбой одолжить насос. Она сказала по-русски «я Вас не понимаю!»

– Так ты русская! – обрадовался художник, – Дай, пожалуйста, насос, колесо подкачать!

Тут вышел Шульц. Он помог художнику перевести картины в галерею. В галерее Шульц познакомился с ещё одним художником – Александром Анищенко. Разумеется, ни на какие русские внутренние паспорта деньги из Амстердама получить невозможно. Зато возможно – и уже сегодня вечером – перебраться к Анищенко. Он пока живет один в двухкомнатной квартире, и, до приезда жены, согласен нас потерпеть. А Вакуленко, прямо с завтрашнего дня, готов предоставить мне работу на выставке. Им как раз нужен хороший продавец.

– Да какой из меня продавец?! – изумилась я, – Я вообще не знаю, как это делается!

– Зато у тебя улыбка замечательная. И ещё ты обладаешь даром убеждения. А про картины тебе Сережа всё расскажет! Разве не удивительно – отпуск главного редактора прошел на художественной выставке в Праге?! Будет о чем рассказать читателям.

Очень часто я задаю себе вопрос – почему я тогда осталась в Праге, без родных, без знакомых, без денег, без документов – и не нахожу ответа. Или так: каждый раз отвечаю иначе. А ответ один: меня Прага потрясла.

Я, конечно, бывала за границей и раньше, но только в качестве туриста. Что такое русский турист за границей – объяснять не приходится: из любого номера в отеле, из любого столика в ресторане – руководитель группы сделает русскую территорию. Единственное место, где ты можешь почувствовать себя «не дома» – это магазины с недоступными ценами. И полчаса, которыми располагаешь по своему усмотрению до встречи с группой у фонтана. Что касается достопримечательностей примечательных мест – через пару дней они сливаются в один сплошной калейдоскоп, и уже по приезду на родину в них ориентируешься только с помощью фотографий.

Мне было не до красот средневековой Праги – я сразу же вышла на работу. На Панской3 улице, напротив отеля «Палас» Вакуленко с Дмитриевым сняли два просторных зала под галерею, где на каждом свободном сантиметре разместили свои работы, а в арку между залами выставили скульптуру. У входа в первый зал стояли мой стол и высокое кресло, а у окна – столик для чайных принадлежностей, и когда заходили посетители – в мои обязанности входило предлагать им чай. Но этим правом пользовались, в основном, художники, а потенциальные покупатели хотели лишь моего рассказа о выставленных работах, почему и лежал на моем столе вечно открытый русско-английский словарь. Честно говоря, кроме наспех выученных