Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Питерс!

Второе слово я не разобрала, зато ответ камердинера прозвучал совершенно невозмутимо. Затем что-то хлопнуло, по коридору торопливо прошла горничная, и все снова стихло. Выяснять, что именно произошло в комнатах Артура, я не стала: если требовалось мое участие, Питерс пришел бы сам, а после трех дней дороги мне хотелось хотя бы четверть часа провести в тишине.

К обеду дом уже успел немного прийти в себя после нашего возвращения. Сундуки исчезли из передней, дорожную одежду унесли, прислуга перестала сновать по лестницам, и в малой столовой собрались почти все, кого я успела увидеть с приезда.

Артур сидел во главе стола, переодетый и заметно посвежевший после дороги; Берит устроилась справа от него в кресле, которое Радд лично подкатил к столу и зачем-то еще раз проверил вертлюги. Шарлотта принесла с собой привычную стопку бумаг, но под моим взглядом отложила ее на край стола; доктор Моррис за эти недели успел загореть до кирпичного цвета, а сам Радд явился прямо от работ, взъерошенный, с еще влажными после торопливого умывания руками.

Миссис Бакстон, очевидно, решила встретить нас всем, что успело вырасти или попасться ей под руку за время нашего отсутствия. После супа из молодой крапивы подали вареную баранину с каперсовым соусом, пирог с телятиной и ветчиной, раннюю спаржу, а когда появилась первая в этом году клубника из парников, Эдмунд издал такой восторженный звук, что Берит прикрыла рот салфеткой.

— Мистер Эймс этого не слышал, — шепнул Эдмунд матери, заметив ее взгляд.

— Зато слышала я, а моя память значительно лучше, — ответила Берит и подвинула к нему вазочку с клубникой прежде, чем строгость успела испортить впечатление.

Первые полчаса нас расспрашивали о Лондоне. Эдмунд, которому разрешили рассказывать о представлении ко двору только после того, как он прожует, сообщил всем размеры моего придворного платья, причем с каждым новым описанием юбка становилась шире.

— К обеду она, вероятно, займет весь бальный зал, — заметил Артур, разрезая баранину. — К вечеру Катрин уже придется входить во дворец боком.

— Она и так почти боком входила, — возразил Эдмунд и показал руками ширину фижм, едва не задев лакея.

— Его величество действительно спрашивал у милорда о ячмене? — поинтересовалась Шарлотта, отложив вилку. — Эдмунд рассказал об этом еще в передней, но я решила, что он что-нибудь перепутал.

— Ничего я не перепутал, — возразил Эдмунд, перестав возиться с клубникой. — Его величество спросил милорда, сколько он сеет, а потом еще про пастбища.

— Благодарю, сэр. Я все еще способен сам пересказать собственный разговор, — проворчал Артур, однако угол рта у него дрогнул. — Короля занимали цены на зерно, урожай и то, сколько земли нынче выгоднее оставить под скот.

— И вы, конечно, не упустили случая высказать все, что думаете, — заметил Моррис, потянувшись за соусом.

— Доктор, когда король задает вопрос, считается дурным тоном отвечать ему неправду, — сообщил Артур и невозмутимо продолжил разделывать баранину.

— Теперь понятно, почему вы вернулись таким довольным, — заметила Берит, поправляя салфетку на коленях. — Не каждый день вам выпадает случай объяснить самому королю, как следует вести хозяйство.

— Я ничего ему не объяснял, — возразил Артур. — Его величество спрашивал, я отвечал.

— Разумеется, — согласилась Берит с таким смирением, что мистер Моррис хмыкнул в тарелку.

— Кстати о вещах, призванных облегчать человеческие страдания, — продолжил граф таким тоном, что Радд немедленно насторожился. — Мистер Радд, почему я узнаю о завершении купальни от собственного камердинера, который без предупреждения налил мне ванну прежде, чем я успел закончить бранить дорогу?

— Потому что я собирался доложить за обедом, милорд, — объяснил он, поставив бокал обратно. — Не думал, что мистер Питерс успеет прежде.

— Питерс успел за полторы минуты, — мрачно сообщил Артур и повернулся к камердинеру, стоявшему у стены. — Я засек.

— Минута и сорок секунд, милорд, — поправил Питерс с безупречным достоинством.

Берит не выдержала и прыснула в салфетку, а Эдмунд перестал есть клубнику и уставился на деда.

— Так быстро? — спросил он, забыв о ягоде в поднятой ложке.

— Вот именно, сэр. Чудовищно быстро, — подтвердил Артур и снова обратился к Радду. — Вы обещали к маю.

— До мая неделя, милорд, — напомнил Радд и, судя по лицу, уже понял, что опасность миновала.

— Тем хуже. Вы лишили меня целой недели обоснованного недовольства, а заодно единственного надежного повода утверждать, что купальня никогда не будет закончена. На этом несколько месяцев держалась моя репутация человека трезвых взглядов, — проворчал Артур и потянулся за спаржей.

— Прошу прощения, милорд. Впредь постараюсь укладываться хуже, — пообещал Радд с достоинством.

— Вот это уже разумный подход, — одобрил Артур, положив себе еще два стебля.

Разговор о горячей воде продержался еще несколько минут, пока Артур не заявил, что не намерен посвящать весь первый домашний обед собственной ванне. Тогда Шарлотта, словно только этого и ждала, придвинула к себе бумаги.

— В таком случае я могу рассказать про шлюз? — спросила она, уже вытаскивая верхний лист.

— Не можете, — отрезал Артур и тут же махнул рукой. — Но все равно расскажете, поэтому начинайте.

И она начала.

За время нашего отсутствия средний шлюз успели обшить и испытать затворы; ворота держали, течи не было. Дорога от Хоу-Энда дошла до буковой рощи — три мили из восьми, зато, по словам Радда, худшие три. Известковая печь у Маршей дала за месяц две сотни бушелей, кирпича обожгли восемьдесят тысяч, наняли еще четверых рабочих, а старик Марш прислал через Шарлотту уверение, что к сентябрю выдаст двести двадцать тысяч вместо обещанных двухсот, если погода не вздумает вмешаться.

Я слушала, задавала вопросы и постепенно чувствовала, как Лондон отступает. Там оставались Форд, Эшворт, Саутуорк, Адмиралтейство и слишком много людей, чьи намерения приходилось угадывать по недосказанному; здесь все было проще хотя бы потому, что кирпич можно было пересчитать, дорогу измерить, а протекающий затвор невозможно было убедить светской улыбкой притвориться исправным.

— А старое здание у канала? — спросила я, когда Шарлотта закончила с кирпичом.

— Кровлю перекрыли, пол выстелили, простенки внутри снесли, — ответил Радд, отодвигая пустую тарелку. — Основание под котел тоже готово. Если завтра привезти машину, ставить можно хоть сразу.

— Да, машина… мистер Радд,