Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин"

мужик с кнутом. Плетёная кожаная лента, длинная и тяжёлая. Такой кнут с одного удара рассечёт кожу до мяса, а то и до кости.

Тридцать плетей, покалечат минимум на месяц. Пятьдесят убьют на месте. На стройке я видел шрамы у одного рабочего из Средней Азии. Говорил, что его пороли за кражу на родине. Спина была исчерчена глубокими шрамами, будто его медведь когтями драл.

— Пустите его! — голос Древомира прорезался сквозь гул толпы.

Старик протолкался в первый ряд и вцепился в рукав стражника.

— Он хоть и бестолочь, но не дебошир! — хрипел мастер. — Ваши щенки первые полезли!

Стражник легко оттеснил Древомира в сторону, старик пошатнулся и схватился за сердце.

— Да что ж вы творите⁈ — загремел Петруха, напирая на стражу. — Где доказательства⁈ Трёп двух выродков ничего не значит!

Двое копейщиков скрестили древки, перегородив ему путь. Петруха навалился грудью, но третий стражник упёр ему копьё в живот. Амбал нехотя остановился, скрежеща зубами.

Микула вышел на середину площади. Откашлялся, расправляя кафтан. Лицо приобрело выражение скорбной праведности.

— Люди добрые! — возвестил он. — Перед вами стоит преступник! Ярый, пьяница и дебошир! Многим из вас он причинил зло, а на этой неделе ещё и жестоко избил моих внуков!

Толпа загудела встревоженным ульем. Кто-то охнул, кто-то присвистнул. Микула поднял руку, призывая к тишине. Крысомордый выступил вперёд. Распухший нос придавал его лицу комичный вид. Рядом встал Ушастый, поглаживая огромную шишку на затылке.

— Мы шли по своим делам, никого не трогали, — затянул Крысомордый жалобным голосом. — А этот кинулся на нас с кулаками! Ни за что, ни про что! Мы даже не поняли, что мы ему сделали!

Ушастый закивал, изображая невинную жертву.

— Мы мирные ребята, всех уважаем. За просто так в драку не лезем, а этот… — Ушастый презрительно зыркнул в мою сторону.

Толпа заохала, бабы стали причитать, а я пребывал в шоке от этого фарса. Мирные ребята, которые забили пожилого мужика за отказ поделиться рыбой.

— Вы всё слышали! Ярый виновен! — провозгласил Микула. — Всыпьте ему тридцать плетей в назидание!

Палач расправил кнут и отступил на шаг. Замахнулся, рука ушла за спину. Кожаная лента натянулась в воздухе.

— Стой!

Голос прогремел над площадью. Громкий, хриплый и злой. Толпа расступилась, и на утоптанный пятачок вывалился Григорий.

Отец Анфиски выглядел скверно, огромные фингалы на лице пожелтели, всё ещё распухшая губа свисала как вареник. Всё внимание толпы тут же приковалось к Григорию.

— Чё твои ссыкуны вякают? Они меня на днях толпой чуть насмерть не забили! — крикнул он, тыча пальцем в Крысомордого. — И всё из-за того что я отказался им ежедневно рыбу за дарма выдавать!

По площади прокатился ропот. Головы повернулись в сторону старосты.

— Гришка, за напраслину можешь и сам плетей схлопотать. Есть у тебя доказательства что это мои внуки были?

— Есть! Ярый их спугнул когда они по мне своими лаптями прыгали! — продолжал Григорий. — Вот у парня и начались проблемы!

Крысомордый побледнел и открыл рот. Микула дёрнулся, но Григорий не дал ему вставить слово.

— И это ещё не всё! Когда они на Ярого с ножом кинулись, я лично Ушастому веслом по башке дал! Потому что иначе они бы его прирезали!

Толпа ахнула в голос. Десятки голосов зашумели разом. Бабы запричитали, мужики стали материться.

— Враньё! — взвизгнул Крысомордый. — Мы бы никогда…

— А мою козу кто увёл? — из толпы вылез кривоногий мужичок в заплатанном тулупе. — Две недели назад! Я видел, как вот этот, — он ткнул в Ушастого, — её за рога тащил! Микула, я к тебе приходил жаловаться! А ты что? За порог меня выставил! Долго ты будешь своих щенков покрывать?

Рядом с ним встала баба с красным лицом. Уперла руки в бока и загремела басом.

— А у меня по лету все яблоки ободрали! Я к тебе тоже приходила, только помощи так и не дождалась!

И тут плотину прорвало. Из толпы полезли люди, один за другим. Каждый со своей обидой. Украденная курица, сломанный забор, угрозы и побои. Внуки старосты терроризировали деревню годами, а дедушка покрывал.

Микула побагровел от злости. Козлиная бородка тряслась от бешенства. Он попытался перекричать толпу.

— Тишина! Да как вы смеете⁈ Я для вас…

— Я лично видел, как на Ярого с ножом бросились!

Голос принадлежал рыжему стражнику. Тому самому, вислоусому, который стоял у ворот. Он вышел из строя и повернулся к старосте.

— Твои затащили его на пустырь и начали избивать, — продолжил он ровным голосом. — А когда парень сдачи дал, так твой внучок, — он кивнул в сторону Ушастого. — За нож схватился. Я уже бежал на помощь, но Григорий подоспел раньше.

Микула уставился на стражника. Лицо его пошло пятнами. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Собственный стражник выступил против него, да ещё и публично, при всей деревне. Толпа почуяла слабину местной власти и голоса зазвучали громче.

— Накажи своих паршивцев!

— Хватит их покрывать, Микула!

— Сколько можно терпеть⁈

— Накажи сам, а то ведь мы и сами им бока намнём так что мало не покажется!

— Во-во! Каждый по разу пнёт и насмерть зашибём!

Микула обвёл площадь затравленным взглядом. Внуки прижались к его спине, бледные и перепуганные. Крысомордый кусал губы, Ушастый втянул голову в плечи.

— Раз… раз такое дело, — выдавил Микула, облизнув пересохшие губы. — По пять плетей каждому. За нарушение порядка.

Микула хотел хоть как-то защитить внуков и отделаться малой кровью, но лишь раззадорил толпу.

— Какие пять⁈ — заорал кривоногий мужичок. — Ярому ты тридцать хотел всыпать! А своим кровиночкам пять⁈

— Это ты называешь справедливостью⁈ — подхватила баба с красным лицом. — Может, нам нового старосту выбрать? Кто посправедливее будет?

Слово «новый староста» прокатилось по площади, как камень по жестяной крыше. Микула вздрогнул и побледнел. Лицо его вытянулось. Угроза переизбрания ударила больнее любого кнута. Правда вариантов у него не было. Пойдёшь против толпы, потеряешь должность, а внуков превратят в фарш забив до смерти. Пойдёшь на уступку и потеряешь авторитет, от которого и так остались сущие крохи.

Но выбор был очевиден.

— Тридцать плетей каждому, — процедил Микула сквозь зубы.

Стражники отвязали мои руки от колец и отпустили. Растирая запястья я неспешно отошел