Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин"

— А ты поумничай мне. — Рыкнул Древомир и показал ему кулак.

Мы вошли в мастерскую и началась работа! Петруха составлял готовые столы в одну сторону, мы с Древомиром обрабатывали обожженные доски. Когда всё было готово, мастер заставил Петруху сколачивать каркасы и раскладывать украшения, а меня поставил на ответственную работу! Он позволил мне вытачивать ножки из соснового бруса.

Рубанок ходил туда сюда по заготовке снимая тонкую стружку. Завиваясь золотистыми лентами она падала на пол. Я же старался сделать идеальной ножку для стола в виде конуса, с утолщением которое будет крепиться к столешнице.

Я строгал и ни о чём не думал. Голова была пуста, а руки двигались сами по себе. Такое состояние в моём мире называлось «потоком». Когда тело работает на автомате, а мозг отдыхает.

Рубанок снимал слой за слоем. Волокна древесины расходились под лезвием, благодаря тому что дерево было радиального распила. И вдруг я ощутил тепло в кончиках пальцев. Не от трения или нагретого дерева. Тепло шло изнутри заготовки, словно сосна дышала. Это было мягкое и живое, пульсирующее покалывание.

Ощущение длилось три или четыре секунды, а потом исчезло, как не бывало. Я замер и уставился на свои руки. Обычная деревяшка, из таких я и раньше пил живу, но ощущения были иными. А точнее они были более интенсивными и длительными, как если бы я тянул живу из живого дерева.

Я потрогал пальцами поверхность, и ничего не произошло. Прижал ладонь плотнее, а после надавил. Нет. Мёртвая древесина, даже не давала намёка на тепло которое я ощутил минутой ранее.

Я попробовал строгать снова, сосредоточившись на ощущениях. Рубанок ходил туда-сюда, стружка летела на пол, но сосновый брус молчал, как молчат покойники.

Досадно… В Вологде я работал с плотником. Звали его Семёныч, он любил повторять одну фразу: «Дерево само скажет, где рубить. Главное уметь слушать.» Тогда я посчитал эту фразу ерундой. Сейчас же мне показалось что в его словах есть какой-то скрытый смысл.

И тут перед глазами всплыл золотой текст.

«Обнаружен нестабильный источник живы. Ваши каналы забиты на 94%, из-за чего поглощение живы невозможно. Рекомендуется повторная стимуляция.»

Я перечитал сообщение дважды. Забиты на девяносто четыре процента? Можно сказать что каналы забиты наглухо, как ржавый водопровод. Проблеск тепла был случайностью попавшей в шесть процентов. Будто капля воды просочилась через закоксованную трубу.

— Чё встал? — окликнул меня Древомир. — Ножки сами себя не выточат!

— Просто задумался, — ответил я и вернулся к рубанку.

Строгал до самого обеда, но брус больше не отзывался. Ни тепла, ни покалывания, ни единого намёка на наличие живы.

Когда настал перекур, я сел на лавку возле мастерской и принялся разглядывать ладони. Обычные руки, в мозолях и ссадинах. Никаких видимых каналов, никаких узлов. Странно, я чувствую живу, вижу изъяны дерева, а вот изъяны собственного тела для меня не столь очевидны.

Впрочем, я уже знаю способ пробить каналы. Спасибо ведьме за подсказку. Просто нужно чаще практиковаться в поглощении живы и пытаться сформировать из живы узел.

— Хорош прохлаждаться. Пошли. — Рыкнул мастер проходя мимо.

Взял рубанок и продолжит строгать ножки. Если всё пойдёт с той же скоростью что и сейчас, то к концу завтрашнего дня у нас будет двенадцать готовых столов из двадцати необходимых. Можно сказать финишная прямая. Надеюсь Борзята в следующий раз выдаст заказ на сотню столов. Тогда я точно смогу рассчитаться с Фадеем. Правда эту сотню столов нужно ещё сделать…

Петруха вместе с мастером встали у пресса и принялись давить слизней, насвистывая под нос какую-то мелодию. Забавно, но свистели они в унисон. Петруха порой промахивался с нотами, а вот у Древомира мелодия выходила что надо. Как это называется? Кажется высокохудожественный свист!

И тут послышалось ржание лошадей, а следом за ним и топот ног. В следующую секунду дверь мастерской с грохотом распахнулась. На пороге показались трое стражников с копьями. За ними маячила невысокая фигура в богатом кафтане. Это был староста Микула собственной персоной.

Микула пригладил козлиную бородку и шагнул в мастерскую. А за его спиной скалились Крысомордый и Ушастый. Нос у Крысомордого распух вдвое.

— Этот? — Микула ткнул пальцем в мою сторону.

— Этот! — хором подтвердили внучки.

Стражники шагнули вперёд и схватили меня за руки. Рубанок вылетел из ладони и грохнулся на пол. Петруха тут же рванул ко мне, но получил тычок древком копья в живот.

— Вы чего творите⁈ — прохрипел здоровяк.

— Этот паскудник покалечил моих внуков, а третьего и вовсе пытался убить. — Староста зыркнул на меня с ненавистью и прошипел. — Ну всё, Ярый. Допрыгался. — Он посмотрел на стражу и гаркнул. — Тащите его к позорному столбу! После тридцати плетей, у любого мозги встанут на место.

Глава 10

Выкрутив руки за спину меня выволокли из мастерской. Я упирался ногами, но двое здоровых мужиков с копьями весили на порядок больше меня и могли при желании сломать меня пополам. По этому я сопротивлялся, но в меру. Не хватало ещё чтобы рёбра пересчитали.

— Они первые на меня напали! — крикнул я. — С ножом бросились, средь бела дня!

Микула на ходу обернулся, а его козлиная бородка затряслась от негодования.

— Они говорят обратное, — отчеканил он. — Тем более на тебе ни царапинки. А мои внуки изуродованы! Сломанный нос, выбитые зубы и перелом ноги! Так что заткни пасть ирод. Я к тебе по людски отнёсся, а ты так мне отплатил?

Говорить со старостой было бессмысленно. Слово деревенского алкаша, против слова любимых внуков, разумеется он мне не поверит. Крысомордый и Ушастый шли следом за нами и довольно скалились. Дедушка пришёл на выручку, и теперь паршивый Ярик получит своё.

Новость разлетелась по деревне со скоростью лесного пожара. Дворы пустели, люди высыпали на улицу. Бабы, мужики, старики, дети. Все тянулись к площади, как на ярмарку.

Площадь представляла собой утоптанный пятачок земли у колодца. В центре стоял позорный столб. Толстый, потемневший от времени дуб с железными кольцами на высоте плеч. К нему привязывали воров, дебоширов и прочих нарушителей деревенского покоя.

Меня подтащили к столбу. Стражник содрал с меня рубаху через голову, обнажив спину. Холодный воздух мигом впился в кожу. Руки продели в кольца и затянули верёвкой.

Позади послышался свист рассекаемого воздуха. Я обернулся через плечо и увидел палача. Огромный бородатый