Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»"

не ожидал. Дударь взмахнул рукой в почти приветливом жесте и громко прохрипел:

– Шагай-шагай, не робей, никакого худа не сделаю!

Парень подошел, он был весь настороже. Старик даже маскировку почему-то отбросил, даром такое не делается.

– Ну, чего ходишь за мной от самой Красовщины? – хрипло продолжал Дударь. – Пошли в хату, дам тебе кое-что, и валяй ты обратно к тому начальнику, который тебя послал.

Еще ничего не понимая, Витя вошел в неогороженный двор. У погреба жалобно блеяла привязанная черная коза. Ее разбухшее вымя почти волочилось по земле. Лужайка была начисто выедена и вытоптана вокруг, а пересохшее корытце опрокинуто. Старик вынес из хаты солдатский котелок и прежде всего сел доить козу. Потом отвязал ее и хлестнул веревкой, отпуская на все четыре стороны. Оглядел своего гостя с ног до головы.

– Неженатый? Ну так твое счастье… – Он заглянул в низенькую кладовку и вынырнул оттуда с желтой сумкой. – Вот, пригодится тебе на свадьбу и обзаведение. Да не сумка – ее ты начальникам отдашь, а деньги в ней. Их можешь не отдавать – мои. А побрезгуешь, выкинь к свиньям собачьим. – Он перевел дыхание, словно долго бежал, и уже размеренно проговорил: – Теперь так. Чекистам скажи: «Быстро берите парашютиста-художника». Чего вытаращился? Беги! Э-э, боишься меня оставить без догляду? Ну тогда выбирай: или доброе дело делай, пли за покойником наблюдай…

Витя был парень не из робких, но испугался, заглянув в глаза Дударя. Он не увидел глаз. Вместо них были тусклые белесые пятна без зрачков.

И он ушел с хутора, а потом побежал изо всех сил но прямой дороге в колхоз.

Примерно через километр его догнала «Победа». Василий Кондратьевич сквозь облако пыли крикнул нетерпеливо и сердито:

– Ну, где он? Упустил? – Выслушав сбивчивый рассказ, шумно вздохнул: – Э-эх, молодо-зелено! Нельзя было оставлять его. Водитель, разворачивайся и гони к хутору!

Но на хуторе уже не было ни души. Даже коза сбежала.

– К берегу! – скомандовал подполковник.

…Болеслав Могилевский вышел к лодке медленным и чуть торжественным шагом. Он оттолкнулся от берега и поплыл к омуту, где часто ловил язей. Пустив лодку по течению, поднял с днища валун-якорь, обмотал веревку вокруг шеи и без всплеска перевалился через борт. Омут моментально сомкнулся над его головой.

…Перепуганные увиденным, Варька и конопатый Юзик глядели из кустов на черную воду. Ю-зик первый вскочил на ноги и бросился бежать от берега, захлебываясь в крике: «Ду-дарь уто-пи-ился!»-

Но тут из-за луговых кустов на мальчишек вылетела коричневая «Победа», и подполковник быстро затолкал их в машину, чтобы не оглохнуть от истошного вопля. Разобравшись в происшествии, он кинулся к омуту и сразу понял, что своими силами здесь ничего не сделать.

– Знал место, – угрюмо пробасил шофер. – Тут близко к шести метрам.

– Точно, шесть, – подтвердил Варфоломей. – Мы шпагатом с гайкой меряли.

– С чего он утопился-то? – толкнул Юзик в бок приятеля.

Но внимание Варфоломея уже переключилось. Он во все глаза разглядывал Витю, а еще внимательнее его желтую сумку на ремне. Глянул на ноги: с азарта померещилось, что и туфли остроносые. Посмотрел на подбородок – там все заросло недельным юношеским пухом. Он силой оттащил подполковника от машины.

– Василий Кондратьевич, сумка! Желтая. Та самая!

– Знаю. Так что?

Варька ошалело глядел на собеседника.

– Так чего вы его не арестовываете? Подполковник, наконец, понял Варфоломея.

– Нет, дружище, это не тот. А настоящему хозяину сумки мы скоро ее предъявим.

Машина помчалась в Красовщину.

Две банкноты

Лейтенант Харламов все-таки спугнул Шпилевского. А произошло это так.

Юра вдруг вспомнил, о двадцатипятирублевой бумажке, пожертвованной дяде Косте за чемоданный обмен. Он снова оседлал свой «БМЗ» и слетал к кузнецу. Поспел вовремя: застал дядю

Костю на крыльце сельмага в Козлянах. Юра записал номер купюры: «ХО 6391250» – и помчался обратно. Час назад он видел, как художник заходил в магазин и вышел оттуда с банкой тушенки в руке: видимо, решил добавить калорий в колхозную молодую бульбу с огурчиками, принесенную ему на обед в клуб.

Юра повел с продавщицей тетей Броней хитрый разговор. За время командировки у него в карманах скопилось столько мелочи и мятых рублевок, что вываливаются при езде на мотоцикле. Вот три тройки, восемь по рублю да еще восемь серебром – нельзя ли обменять? Она и обменяла ему выложенный некомпактный капитал на двадцатипятирублевую ассигнацию. В комнате парторга Юра сравнил номера и остался сидеть в глубокой задумчивости. Перед ним лежал билет Государственного банка за номером «ХО 6391249».

Разница в единицу. Значит, купюры, попавшие к кузнецу и тете Броне, вынуты из одной пачки. И она – у Слуцкого! Что ж, лейтенант, последние сомнения исчезли, и пора брать этого Льва… Харламову не удалось дозвониться до Василия Кондратьевича: подполковник уже выехал в Красовщину. Значит, минут через пятнадцать здесь будет. Но прошел целый час, а «Победа» не появлялась. А без санкции начальства лейтенант не рисковал перейти к решительным мерам.

Между тем Шпилевский тоже не терял ни минуты. Обедая, он увидел в маленькое оконце клубной комнаты, что широкоплечий чекист опять прикатил откуда-то на мотоцикле и круто затормозил у магазина. Оттуда вышел в такой спешке, что не стал отгонять свой транспорт, а пешком пошел через улицу в контору. «Чего он опять выкрутил-выудил?» – подумал Казимир и отодвинул тушенку. Последние часы он чувствовал себя, словно на медленно раскаляющейся плите… Он быстро пошел в магазин.

– А где мой друг – мотоциклист? – удивленно спросил он продавщицу. – Машина, вроде, у вашего крыльца.

– Только что был, – развела руками тетя Броня.

– А «Беломор» он взял на мою долю?

– Н-нет, ничего он не покупал. Мелочь всякую обменял на одну бумажку и пошел.

– Что за мелочь, на какую бумажку? – не понял Казимир.

– Да медяков у него куча скопилась, как раз и пригодилась ваша новенькая четвертная!

Наверное, Казимир побледнел, потому что тетя Броня приоткрыла рот. Но он уже вышел. «Вот теперь все ясно! Кузнеца-то они раскололи, раз отдал чемодан. Значит, и деньги показывал. А с тушенкой я на его глазах выходил из магазина…»

Готовый ко всему, Шпилевский снова пошел к клубу. Держа руку за пазухой, ногой распахнул дверь. Она ударилась о стенку, отскочила, но оттуда никто не, появился. Он быстро достал из чемодана яйца, переложил их в футляр с иконой, прощупал в нем дэойное дно – пачки с деньгами похрустывали; туда же сунул пару кистей, так, чтобы