Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»"

человек вышел наружу по нужде. Сколько раз Бойко слышал этот характерный звон минных корпусов из особой стали! Потому и прильнул к дверной щели. Поглядел в сумрак и ахнул: темный силуэт двигался от брички к бричке.

Немедленно бежать куда следует! Одному не справиться с этим молодым и сильным парнем. К тому же он, наверное, при оружии, раз балуется с минами…

Окончательно встревожило кузнеца предложение незнакомца обменяться чемоданами. Тот, значит, считает его совсем тупым пропойцей, не способным к подозрениям. Ладно, считай! Но когда парень в кителе исчез, он прежде всего осмотрел чемодан. Ничего необычного. Тогда он метнулся к гордости своих рук – отремонтированным бричкам. И быстро нащупал под сиденьями мины. Он был оружейник, но не сапер, и не знал, конечно, устройства этих совсем незнакомых брусков. Но что они снаряжены, не сомневался. И потому надо было торопиться. Очень!

Он бежал с чемоданом по дороге в Козляны и ежесекундно ждал взрыва. Но вдруг рассмеялся и остановился. В голову неожиданно пришла простая мысль: диверсант не будет тратить мины на пустые брички. Взрыватели поставлены с расчетом на людей – когда они покатят в этих экипажах. А такое предстоит только завтра… Он перешел на шаг и постучал в хату участкового милиционера. А тот пригнал из дому велосипед, подвесил чемодан на раму и покатил в Красовщину.

Противостояние

Нет, Юра Харламов не узнал в пижонистом художнике высокого, мужчину, который вышел в сумерках из вагона. Его насторожил лишь показавшийся почему-то ненатуральным поворот головы. Во время обстоятельной беседы с Алексеем он отчетливо вспомнил, что именно как кошка из подворотни выглянул тогда пассажир в кителе из тамбура вагона. Незаметный взгляд влево, такой же вправо и уже после того решительный соскок с подножки.

Многое наводило на мысль, что Казимир Шпилевский и человек, побывавший в то же утро в райцентре и виденный бабкой Настей, а также преступник, ранивший Айвенго, – вполне могли быть одним и тем же лицом. А одновременно и агентом, выброшенным с самолета. Переодеться не проблема, и не велик труд сменить саквояж на чемодан. Важно другое: куда он сейчас исчез и как намерен осуществить свой замысел в Красовщине?

В том, что такой замысел имеется, не было сомнений ни у Василия Кондратьевича, ни у его помощников. Слишком упорно рвался сюда агент. И повод для преступной акции самый основательный. Удайся она агенту – какой толчок был бы для активизации антисоветского подполья, для распространения паники среди населения, срыва трудового подъема, достигнутого в первом году пятой пятилетки…

После своего разговора о глухонемом и чемодане с царапинами Василий Кондратьевич и лейтенант Харламов направлялись в «Партизанскую славу». Впереди мчалась «Победа», Юра пылил сзади на мотоцикле. Миновав колхозную контору, они подлетели к овощехранилищу. Здесь стояли Мойсенович, парторг, Михаил Андреевич, участковый из Козлян и капитан-сапер.

– Показывайте! – бросил подполковник. Ему показали три упругие пластиковые капсулы, каждая величиной с мизинец. На них отчетливо чернела цифра «60».

– Нуте-ка, прикинем, на какое время запланировал взрыв брюнет в сапогах? Старшина, когда, по словам кузнеца, был у него этот любитель «Беловежской»?

– Выходил к бричкам в три часа. У Бойко ходики в кузнице, он засек.

– Умница партизан, помню его. Значит, взрыв планируется на три часа дня- завтра. Парторг, дайте, пожалуйста, регламент праздника. Та-ак. Митинг, последний сноп… награждение. Ата: с двух до четырех – катание на тройках, игры, соревнования. Совпадает. А где диверсант мог увидеть этот ваш сценарий?

– Ну, это не проблема, – замялся парторг. – Мы его за две недели размножили на машинке и всюду разослали.

– И то верно, не проблема… Товарищи председатель и парторг, нам нужны три-четыре сметливых комсомольца, желательно служивших в армии. Но… Сами понимаете!

Мойсенович ухмыльнулся:

– Вроде не в наших интересах разводить панику. Только и вы, уважаемые товарищи, не испортите нам праздник.

…Шпилевский заканчивал писать лозунг на пароме, только что перевезшем на другой берег «Победу» и мотоцикл, когда на бревенчатый настил зашли двое колхозных парней и все тот же широкоплечий. На Казимира они внимания не обращали… У песчаного берега троица направилась вдоль кромки воды к лодке Дударя, словно еж, ощетинившейся во все стороны удочками. Один из парней зажестикулировал, будто матрос-сигнальщик на палубе. Глухонемой свернул удочки и подплыл к берегу, а сам вышел из лодки. Компания погрузилась в нее и вскоре скрылась за поворотом. Старик зашагал к парому, ступил на палубу, направился к Шпилевскому.

– Не останавливайся рядом, – шепнул ему Казимир. Недалеко был моторист-паромщик. – Иди в лес, к старому блиндажу…

Когда они встретились у блиндажа, Казимир мрачно сказал:

– Повели твою ладью обыскивать. Ничего в ней не оставил?

– Интересного для них ничего. Другое хуже, пан начальник/Молчать они при мне начали. Не разговаривают меж собой. Так понимаю, что подозревают, будто я слышу. Откуда?

– Ну, тебе лучше знать, где наследил. У меня своих хлопот достаточно. В трибуну мины не подсунешь: видел я у одного из ихних миноискатель. Так что мои жестянки могут и не при-годиться. Имеешь какие-нибудь соображения?

Дударь думал о другом. Только бы этот парашютист не попался. Если схватят, ниточка непременно приведет к Леокадии: заходил, ночевал, племянником числится. Прощай, значит, дочь. О себе он как-то не думал в эти тревожные дни. Иногда ловил на мысли, что смотрит на себя, как на уже готового покойника. А вот уберечь Лео-кадию или хотя бы смягчить ждущий ее удар… Эх, старик, старик, ведь это ты испоганил всю ее жизнь. Внушил чушь несусветную, будто уготована ей судьба помещицы. Другие-то бабы ее возраста, да и не умнее ее, вон Как живут – веселые, с семьями, никого не боятся. Как же, нужна она американцам, как вот он этому безжалостному парню из-за кордона!

Вместе с тем Дударь и не думал уклоняться от участия в акции агента. Он понимал, что Шпилевский просто убьет его при малейшем шаге в сторону. Да и Леокадию не пожалеет…

– Какие могут быть думки у старика? – уклончиво ответил он Казимиру. – Я ваших ила нов не знаю, да и сил тоже. Чего бы проще – закидать их завтра бомбами с самолета со всем их праздником, так ведь не по возможностям.

– Действительно – старый осел! – обозлился Шпилевский. – Ладно, иди сдавай рыбу председателю, бери расчет, садись в лодку и уплывай к своему хутору. Будет для тебя в райцентре ответственное задание. Шофера райкомовского знаешь? Женя? Очень хорошо. Так вот: подаришь ему завтра свежую щуку, когда будет ехать сюда