Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»"

Льва Слуцкого. Как там дальше? «Вернись попробуй, дорогой, дорогой…» Ага, вот еще вспомнил: «…тебя я встречу кочергой, кочергой». Кочерги у меня нет, а «бесшумка» имеется. Вот она… О-о! Черт возьми, я достать не могу пистоль, совсем правая рука не подчиняется…

– Слушай, Казимир, сдавайся! Ты не убил того парнишку, он жив. А нас уже четверо, вон Михась подошел, все равно не уйти тебе далеко, а уйдешь, так ненадолго!

…Все правильно, вот уже и Лешка-сибиряк появился, кого же еще не хватает? Ага, контуженного Стасика, так я и его, кажется, тоже видел в городе – значит, полный сонм привидений собрался. Что ж, пора к ним присоединяться! О, дьявол, голова болит хуже руки, не повернуть ее к воротнику. И ампула, наверное, горькая, как вино в Шотландии. «Вино там стоит пятачок, пятачок»… Почему этот Лешка кричит – уйдешь ненадолго?! А я вот сейчас всем вам докажу, что надолго. Как там, в песне?…

…У кромки ельника вдруг в рост поднялась светло-серая фигура. Пошатываясь, размахивая одной рукой с зажатым пистолетом, человек побрел навстречу своим преследователям, распевая во все горло:

«Я надолго уезжаю,

И когда вернусь – не знаю,

А пока прощай!…»

Сержаант подскочил и выбил пистолет. Одновременно Юра с силой дернул и оторвал от рубашки воротник. Казимир никак не реагировал. Он продолжал горланить:

«Прощай, и друга не забу-у-дь,

Твой друг уходит в дальний пу-у-ть».

Агент «Интеллидженс сервис» Голл-Шпилевский сошел с ума.

Шофер с «Победы» сказал еще короче: «Спятил!» – и на всякий случай привязал здоровую руку Казимира к туловищу. Потом при свете фонарика осмотрел царапину на бедре Юры, пошарил вокруг и залепил ее обычным подорожником: «Будете танцевать, товарищ лейтенант». Нашел он лекарство и для Михася, которого все еще рвало после удара в живот, – достал из заднего кармана флягу и сказал предельно ясно: «Употреби!»

Таким квинтетом они и появились у машины, стоявшей рядом с танцплощадкой. Казимир все еще орал свой «Кабачок». «Пьяного ведут», – так прокомментировали событие танцующие.

Без десяти одиннадцать Харламов вошел в кабинет начальника.

– Товарищ подполковник, вражеский агент арестован и доставлен. Но не в форме…

– Как это? Помяли? Ранили?

– Никак нет. То есть, почти нет. Он свихнулся. Песни орет и зубами щелкает.

Подполковник облегченно откинулся в кресле:

– Ну, тогда вылечат. Заговорит. Это тихие в ум не возвращаются, – он взялся за телефонную трубку.

Врачи ошибаются редко

Врач сказал, что растяжение мышц шеи не столько опасно, сколько болезненно. Тут главное соблюдать полную неподвижность данной части тела. Плюс компрессы и жаропонижающие средства.

Варфоломей и лежал неподвижно с туго забинтованной шеей. Что касается удара коленом в живот, то, по мнению врача, мальчика спас от серьезной травмы чрезвычайно развитый брюшной мышечный пресс.

– Похоже, что больной систематически занимается тяжелой атлетикой или, во всяком случае, специальной гимнастикой?

– Систематически. Специальной, – подтвердила Паша, у которой за два часа впали щеки и провалились глаза: брата принесли домой без сознания и двадцать минут приводили в чувство. – Он ведь как занимается: за день вытягивает из колодца и приносит домой ведер пятнадцать воды. Столько же выносит грязной. Зимой дрова колет, снег убирает – тоже нелегкая… атлетика.

– Реку забыла, – просопел в подушку Варфоломей.

– Вот, и река… Я раз попробовала подержать эту его жердину с крючком, так руки отвалились через пять минут. А мальчишки по часу стоят, как цапли в воде, и на весу держат этакую оглоблю. Тут не только брюшной, а и спинной пресс нарастет.

Врач посмеялся и заверил, что непосредственной опасности нет, однако в случае температурной вспышки пусть за ним обязательно придет муж.

– Он еще не муж, – возразил Варька. – Студенты не женятся.

– Господи! – охнула девушка. – Да о ком вы?!

– А это разве не супруг ваш сидит на крыльце? Ну, извините старика. Я часто вижу вас вместе на улицах, ну и…

На крыльце сидел, конечно, Алексей. Гнаться за вооруженным Казимиром он не боялся, а сейчас трусил зайти в дом. Конечно же, Варфоломей рассказал сестре, что именно Алексей послал его следить за Шпилевским. Значит, он больше всего и виноват в случившейся беде.

Когда Алексей все-таки зашел в комнату, Паша принялась оглядывать его со всех боков, почти как братишку. Не найдя ран или царапин, спросила, словно маленькая девочка:

– Страшно было?

– Нас же четверо там оказалось. А вообще-то действительно страшно стало, когда он вдруг запел и вышел. Брр!

По нечаянности Паша и его принялась гладить по голове, как брата. Варька фыркнул на это и сказал:

– Вы когда поженитесь, сейчас или в другой раз? А то вон уже люди запутались в ваших делах.

Паша убежала в кухню, а Алексей погрозил ему пальцем. Когда Варфоломей уснул, они сели по обыкновению на крыльце и долго молчали…

Утром Соня собиралась на колхозный праздник, словно на торжественное заседание. Надела строгий синий костюм.

– Жарко будет, – скептически заметил Дмитрий Петрович, облачившись всего лишь в свежую вышитую рубашку.

– Жарче было бы, не поймай вчера ребята диверсанта! – парировала Соня и стала размещать на жакете награды. Лялька подносила коробочки, а мать устанавливала их очередность.

– Подавай на правую сторону. Сначала

«Отечественной войны» первой степени. Сейчас – второй. Теперь «Звездочку» давай. Так, умница… Начали на левую. «Красное Знамя». «За отвагу». Опять ту путаешь с «Боевыми заслугами»! Вторую «За отвагу». Теперь мою самую любимую – «Партизану Отечественной" войны» первой степени,… Дима, а ты чего скромничаешь?!

– Куда уж моим регалиям рядом с твоими, срамиться только, – жалко шмыгнул носом Дмитрий. – Мы уж как-нибудь в сторонке от вашей сиятельности постоим.

– Ну как знаешь, а я считаю своим долгом быть в Красовщине при полном параде: я там воевала, создавала колхоз.

…Чтобы Варьке не было скучно, Паша чистила картошку к обеду прямо у его кровати и что-то рассказывала. Увидев Алексея, сконфузилась и едва не опрокинула кастрюлю с табуретки.

– Ну чё запрыгала! – вдруг с сибирским произношением строго сказал Алексей, – Чужой я вам, что ли, стесняться-то. Вот апельсины лучше возьми для Варфоломея, доставлены из Гродно.

Паша сроду не отличалась смелостью, а от такого хозяйского тона вовсе оробела. И уж совсем растерянно поглядела на Варьку, когда Алексей взял в сенках ведра и пошел к колодцу.

Он постоял на дворе, ожидая, пока ветром снесет пыль от машин с флагами, идущих на праздник в Красовщину.

Машины все шли и шли.