Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»"

сундук… Не обязательно, конечно, сундук – этот ныне уже забытый в обиходе ящик, окованный полосками мороженого железа и снабженный внутренним замком с мелодичным звоном. «Сундуком» может быть и плетенная из ивовых прутьев корзина, овальный фанерный баул времен первых пятилеток, старинная резная шкатулка с картинками на внутренней стороне крышки и даже какой-нибудь жестяной ларец из-под леденцов с непонятной надписью «Ландрин».

Такие сундуки и шкатулки были, да еще и сейчас есть почти в каждом доме, даже и в современном высотном…

С ними обычно связаны воспоминания детства – именно там жил какой-то отличный от окружающей обстановки мир: непонятного назначения вещи, бумаги, фотографии. Наши деды и бабки видели во всем этом что-то очень памятное и дорогое им и иногда в одиночестве, с лицом, освещенным теплой грустью и сосредоточенностью, неспешно перебирали содержимое своих заветных хранилищ.

А нас влекла к этим вещам лишь их неооычность, непонятность их назначения, как тогда влекло к себе вокруг все, еще не познанное за первые годы жизни…Юноша увидел в дедовой шкатулке красноармейскую звездочку времен гражданской войны, и пора эта встала перед ним кусочком времен гражданской войны, заставившей о чем-то задуматься – может быть, и о своем месте в жизни. Девушка, обнаружив в бабушкином сундуке кружевной воротник, с восторгом примерит его перед зеркалом (мода, как известно, периодически возвращается на круги свои), и ей непременно западет в душу память о мастерстве и вкусе народных мастериц прошлого, ее предков по времени и но труду. Да и отец этой девушки, сын ее бабки, тоже с волнением возьмет в руки лист плотной и жесткой, как кожа, бумаги – давний документ, свидетельствующий о трудовых или ратных заслугах перед Родиной своих дедов и прадедов. В каждом из них содержимое сундуков вызывало чувство приобщения к Истории, ощущение Времени.

Не ко всем и не всегда, к сожалению, приходит это возвышенное и возвышающее человека чувство, тем более, что и старые сундуки встречаются все реже и реже – не всегда потомки проникаются уважением к ним и хранят давние отслоения дней, нередко выбрасывая их при очередной генеральной чистке квартиры или при переезде. И мы должны быть благодарны тем, кто сумел сохранить осколки прошлого,, – с течением времени они становятся важными не только для истории семьи.

…В этот дом меня привело сходство фамилий его хозяйки и человека, которым я давно интересовался, – на протяжении всей второй половины XIX века его имя встречалось в качестве капельмейстера театральных и клубных оркестров Урала. Имени и отчества музыканта я не знал – их тогда как-то не принято было указывать, разве что исключая бенефисы и… некрологи. А выяснить хоть какие-то биографические данные и сохранить их для будущего было бы важно – мы так мало еще знаем о культурном прошлом края, о круге лиц, способствовавших его становлению,, и неблагородно для нас оставить навсегда в забвении их имена.

Так я оказался в современной квартире в одном из новых домов на юго-западе Свердловска. Современная мебель, новейшей марки телевизор, телефон и прочие приметы нашего времени мирно и, пожалуй, даже уютно соседствуют с вещами явно давнего происхождения, знакомыми теперь разве что по иллюстрациям и по историческим фильмам, – вольтеровским креслом и резным буфетом, инкрустированными шкафчиками, картинами в тяжелых рамах и прочими вещами, от которых, кажется, даже исходит запах старины. Старое и новое тут соседствуют, не только не мешая одно другому, а, скорее, дополняя друг друга. В этом видится умение ценить старину и в историческом и в бытовом смысле, не пренебрегая и тем, что дает наш комфортный век. Сочетание старого и нового здесь не дань моде (встречается ведь, что и лапти вешают в комнате ради моды) или традициям, а пример естественности назначения вещей.

Хозяйка квартиры, кандидат медицинских наук Елена Сергеевна Тихачек, органично вписывается в такой интерьер – черты современной деловой женщины тонко сочетаются с изяществом старомодной интеллигентности.

– Да, Тихачек – это мой предок. Вернее – предки: дед и прадед. Оба музыканты, оба руководили оркестрами, поэтому и немудрено и спутать их, свести в одно лицо. К сожалению, я не так много знаю о их музыкальной деятельности, на роль биографа не гожусь. Но попробуем что-то выяснить по сохранившимся бумагам и семейным реликвиям…

Елена Сергеевна вынесла из другой комнаты… ну, конечно же, шкатулку (первую из тех многих, что потом выносились), и мы начали потрошить ее, подвергая перекрестному «допросу» каждую вещицу или бумагу, дополняя рассказ хозяйки о семейных преданиях моими комментариями там, где это касалось истории края.

Скажем сразу, сенсационных открытий сделано не было. Но разве только ради сенсаций ведется какой-то поиск? К тому же то, что для одного сенсация, для другого, третьего лишь малоинтересный факт. А то, что мы называем мелочами, порой обретает немаловажное значение.

Первым извлеченным из шкатулки экспонатом оказался тот, с которого, несомненно, и следует начинать историю династии Тиха-чеков на русской земле. Это вырезка из пражской газеты, неизвестно какой, судя по объявлениям на обороте, – от 1861 года. Заметка в хронике новостей гласит:

«На Урале, в России, чешский дирижер Ян Тихачек, известный пражанам своим секстетом, имеет большой успех. Два года назад он был приглашен в Екатеринбург и создал там оркестр из 12 музыкантов, преимущественно из рабочих рудников на Сергинском заводе. Талант и настойчивость Тихачека привели к тому, что в этом русском городке сейчас не только устраиваются регулярные концерты, но он со своим небольшим оркестром совершает поездки по ярмаркам, где наряду с обилием, похвал также собирает и серебряные рубли».

Серебряные рубли здесь упомянуты, конечно, как более весомое свидетельство успеха, чем обычные похвалы.

Вот, значит, как появилась на Урале династия Тихачеков и вот как начиналась здесь карьера чешского музыканта, приехавшего в 1859 году из Праги. Возможно. вначале он и не думал переселяться сюда совсем – справка пражской школы (это уже второй документ из шкатулки) свидетельствует, что его старший сын Иосиф до 1863 го да еще учился в Праге.

Карикатура М. и В. Тихачеков в журнале «Гном

Что побудило чешского маэстро остаться здесь – выгодный ли контракт, привязанность ли к новому, полюбившемуся ему краю, к его людям, к делу, которое он здесь успешно начал и не хотел бросить, – кто знает. Может, этому решению способствовала и политическая обстановка на родине, в Чехии, входившей тогда в состав Австрийской империи, славянским народам, насильственно включенным в это государство, жилось нелегко в атмосфере австрийского