Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»"

лес. Ориентиром послужит рыбацкий костер – дело безобидное – на берегу реки. Дударь встретит гостя и к утру покажет ему дорогу к Леокадии, куда тот явится под видом пассажира из Вильнюса.

Вскоре Дударь получил краткое одобрение предложенного им варианта и пошел на встречу с дочерью.

Шел он туда не без волнения. Выбрал раннее воскресное утро, когда людей на улицах почти не бывает, подстриг бороду, надел чистую рубаху, подвесил на кукан две солидных щуки и с тем пожаловал к одноэтажному домику. Дверь была заперта изнутри. Постучал. Ответа долго не было, потом без обычного «кто там?» щелкнул откинутый крючок. Болеслав Иосифович осторожно вошел в крохотные сенки – пусто. Заглянул в кухню. Леокадии и там не было. Он отодвинул портьеру на двери, ведущей в комнату. Там шторы были задернуты, стоял полумрак.

Она стояла в узорчатом халате, судорожно стянув его на груди. Бледная, с широко раскрытыми глазами. «Испугалась такого страшилища», – подумал Могилевский и молча приподнял в руке рыбу.

Не спуская с него глаз, Леокадия тоже молча взяла ее, отнесла на кухню и на обратном пути вдруг упала на колени, уткнувшись головой в подол его рубахи.

– Тату… родненький тату, пришел все-таки! – шептала она исступленно, но без слез, и все ловила его пахнущую щуками руку.

…Через пару минут они тихонько сидели_рядом на ее кровати и еле слышно шептались.

Да, она давно его узнала. Видела, что он наблюдает за ней. Но раз не подходит, значит, так надо. Значит – нельзя. Не могла же она подставить его под удар, первой кинуться на шею. Но сейчас… сейчас, раз он пришел, значит, всякая опасность миновала, и можно не таиться?

– Нет, еще рано, дочка, – покачал кудлатой седеющей головой паи Болеслав. – Но скоро кончатся наши муки… Пришла и твоя пора помочь к этом.

Он для верности назвал пароль, услышал отзыв и как можно детальнее рассказал ей о задании.

– Племянник? – удивилась Леокадия. – Но вдруг проверят мою биографию! У меня же не было ни сестер, ни братьев, откуда взятьсд племяннику?

– Двоюродный, – успокоил ее отец. – Был у тебя дядя Григорий, мой брат, у него сын Тадеуш, от него и твой двоюродный… А вот как его зовут, япока и сам не знаю. Ничего, отрекомендуется.

– Трудно тебе, татусь! – шептала Леокадия. – Стареешь, живешь в одиночку, как зверь…

– Недолго уже осталось. Да и привык я.

Он осторожно гладил чугунной рукой ее белокурые волосы.

Зверем он бывал, когда выполнял кровавые задания своих хозяев. Нет, сам он не убивал сельских депутатов и районных финагентов, не вешал в лесу на березах колхозных комсомольцев и избачей. Он делал это чужими руками… Год назад, к примеру, он получил задание ликвидировать председателя сельсовета в глухой деревушке, чтобы доказать наличие бдительных подпольщиков – «мстителей», посеять страх среди сельских активистов.

Был в том селе недавно вернувшийся из заключения мелкий уголовник, отсидевший небольшой срок за кражу. И была у него молодая красивая жена, которая в его отсутствие несколько раз ходила к председателю сельсовета с просьбой походатайствовать о досрочном освобождении муженька. Сразу же по приезде домой тот получил однажды вечером анонимное письмо о шашнях супруги с председателем. Естественно, угостил жену кулаками, напился пьян и кинулся к «сопернику» выяснять отношения. Это все видели. Видели и кухонный нож в его руке. Пока односельчане догоняли его и следом вломились в кабинет, его хозяин был уже мертв.

…Ясно, что об этой и подобных историях Мо-гилевский не стал рассказывать Леокадии. Надо ли смущать невинную душу…

Он поинтересовался ксендзом.

– Общаемся негласно, – коротко ответила Леокадия. – Он знает, кто я, но, безусловно, выдавать меня не в его интересах. А ты с ним знаком?

Болеслав Иосифович подумал.

– Хожу в костел по праздникам. Все-таки католик. Пусть народ видит, что я не без креста. Охотнее будут рыбу покупать. Скажи-ка, дочка, как у тебя с деньгами?

– Ну как! Раз наблюдал за мной, то мог видеть, что живу на зарплату.

О некоторых подношениях, о курортном финансировании со стороны отца Иеронима она промолчала.

– А оттуда – ни-ни?

– Вот именно. Честно говоря, я уже забывать начинаю…

– Но-но! – Могилевский кинул на нее быстрый взгляд. – Мысли эти выбрось – опасные мысли. Вот возьми-ка. Тут порядочно, надолго хватит. Но трать с умом, чтобы не бросалось в глаза. А пока все, негоже рыбному торговцу засиживаться у одинокой учительницы. Крепись, дольше ждали. Проводи меня на крыльцо. При прохожих выдай полсотни…

Так они и расстались. Пятнадцать минут свидания за двенадцать лет. Когда он ушел, Леокадия заплакала: проклятая жизнь!…

Откровения под георгинами

Отец Иероним встретил элегантно одетого гостя в дверях кабинета, пахнущего свежими цветами. Раскланялись они почти изысканно. Повинуясь учтивому жесту хозяина, подполковник расположился в массивном сафьяновом кресле. Ксендз, уселся напротив в такое же. Был он по-домашнему в легкой чесучевой куртке и изрядно помятых полотняных брюках. Извинился за туалет: сию минуту вернулся из сада, где подрезал георгины. Их пышный букет украшал письменный стол.

– Гражданин Савицкий, – начал гость, – мне, видимо, нет надобности рекомендоваться?

– Ни малейшей: всякий знает вас в районе. Кстати, поскольку мы беседуем в моем, а не в вашем кабинете, нам, может быть, позволительно избегнуть излишней официальности? В смысле «гражданин» и так далее. Мне, например, известно, что вас зовут Василий Кондратьевич, и если вы позволите…

Подполковник галантно позволил и выразил готовность именовать настоятеля костела Иеронимом Вацлавовичем. «Если, конечно, вас не будет шокировать такое сугубо мирское обращение».

– Все, что удобно вам, доставит удовольствие и мне, – ксендз склонил голову в изящном полупоклоне.

«Что все это мне напоминает? – исподволь соображал Василий Кондратьевич. – А! Ну конечно же, встречу Чичикова и Манилова, только этого мне и не хватало…» Он поскорее перешел к делу.

– Иероним Вацлавович, это ни в коей мере не допрос, иначе…

– Иначе мы беседовали бы не здесь, – заулыбался хозяин. – Я весь внимание!

– Так вот: не посещал ли вас кто-нибудь на дому в течение вчерашнего утра, дня, ночи, а затем и сегодняшнего утра?

Ксендз недоуменно поднял плечи:

– Но, Василий Кондратьевич, мой дом посещает довольно много людей. Разве что только по ночам я избавлен от визитеров… Если не ошибаюсь, уже сегодня приходили шесть или семь человек с просьбами совершить требы: двое крестин, свадьба, похороны и так далее…

– Ну что ж, Иероним Вацлавович, я конкретизирую свой