Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»"

стал по профессии ученым-лесоводом, большим специалистом в своем деле.

Сестра его, Маргарита, тоже слыла хорошей музыкантшей, но больше тяготела к изобразительному искусству, получила художественное образование, преподавала рисование. Младший брат Сергей избрал специальностью юриспруденцию, но увлечения музыкой и живописью не избежал.

Лишь Екатерина Иосифовна продолжала музыкальную профессию – стала певицей. Обладательница нежного и проникновенного, лирического склада меццо-сопрано, она в 1915 году окончила Московскую консерваторию по классу известного педагога профессора Зарудной, пела в театрах и концертных залах Москвы, Уфы, Свердловска и других городов.

Художественные пристрастия столь многих членов семьи, конечно, оставили след и в семейном архиве, да и во всей квартире. Пейзажные картины на стенах, искусно выжженные филенки буфета и шкафчиков, тяжелые папки с акварельными листами, на которых, главным образом, изображения цветов – до того тонко и точно исполненные, что смело могли бы стать иллюстрациями в ботанических атласах, не теряя при этом своих художественных достоинств.

Но все это, однако, интересно в семейном плане. А вот то, что обнаружилось на дне одной из шкатулок, несомненно, имеет и более широкое значение.

Это альбомы тушевых рисунков пером, удивительно легких,. изящных, выразительных. Большинство из них невелики по размерам, иные всего с двухкопеечную монету, но, кажется даже, что чем мельче, тем выразительнее. Не часто встретишь и у признанных мастеров графики такую способность добиваться столь высокой степени мастерства и изящества в миниатюре: несколько штрихов на площади величиной с ноготь – и перед вами выразительнейший портрет человека, про которого можно сказать многое, не зная его.

Какое разнообразие типов и сюжетов! Картинки из жизни гимназии – уроки, экзамены, типы учеников и учителей. Сцена в лавочке. У портного. У фотографа. Домашний концерт. Пасхальные визитеры. Танцы в клубе – вереница пар, одна другой характернее. Картежники. Урок музыки. Урок рисования. У врача. В читальне. На катке. Публика городского бульвара. У церковной паперти – нищие и благодетели. Думский оратор. Пои и дьячок. Купец -и купчиха. Чиновник в присутствии. Няня с младенцем. Молодая жена в экипаже с мужем почтенного возраста (прямо-таки иллюстрация к ‹Анне Карениной›). И особенно много – сцены из спектаклей городского театра, его актеры в ролях и без грима, зрители всех ярусов, от партера и лож до райка. Тысячи рисунков, один другого любопытнее и ценнее!

Рисунок из альбома Тихачеков

А в одном из альбомов, между его листов, оказались вложенными несколько вырезок карикатур из какого-то журнала. Почерк их автора и альбомного художника, несомненно, одинаков. Больше того, типаж некоторых журнальных карикатур можно найти и на страницах альбомов. Но здесь, в журнале, уже не безобидные жанровые сценки, а острые сатирические композиции обличительного характера на местные темы. Тут «зверинец» Красного креста, где процветает хищничество, тут шабаш скандальных деятелей местного общественного клуба, тут разоблачение неблаговидных порядков в «тихом омуте» женской гимназии. И, наконец, лицевая обложка самого журнала…

Ба, да это «Гном»!

Этот «общественно-сатирический журнал», как он рекомендовался на обложке, возник в Екатеринбурге па гребне революции 1905 – 1907 гг. и заслужил широкую известность у читателей Урала и… полиции. За свое резко антиправительственное направление, дерзкие (даже по тому времени недолгих «свобод») выпады против самодержавия журналу пришлось претерпеть многое – его не раз штрафовали, закрывали, конфисковывали готовые тиражи, вымарывали чуть ли не половину страниц, садили редактора В. С. Мутных в тюрьму и, наконец, окончательно закрыли в середине 1907 года.

О «Гноме» писалось не раз, но все как-то вскользь, понемногу и в связи с чем-нибудь. К сожалению, нет пока ни одной обстоятельной исследовательской работы, рассказывающей об его истории, о цензурных и иных мытарствах, о его содержании, наконец, о его авторах и художниках, большинство которых печаталось, но вполне понятным причинам, под псевдонимами (большинство из них так и осталось нерасшифрован ными).

А что авторы рисунков на журнальных вырезках Тихачеки – в этом сомнения нет, подпись под ними – «Т-во Брехачек» – слишком прозрачный псевдоним, не говоря уже о почерке авторов – Валерия и Маргариты Тихачеков, одинаковом в их альбомах и в журнале.

Если в первом и втором поколениях Тихачеков и профессией и увлечением была музыка, а в третьем, при разности профессий, основным пристрастием все же стало изобразительное искусство, принесенное в семью Татьяной Михайловной Дмитриевой, то с приходом в дом Александры Николаевны Князевой, ставшей женой Сергея Иосифовича, в семье появился новый профиль профессий, передавшийся и дальше по наследству, – медицина. Впрочем сама Александра Николаевна сумела приблизить свою специальность к профессии первых Тихачеков. Врач-отоларинголог, она специализировалась на постановке голоса артистам, в основном певцам, и была, кажется, единственным специалистом такого рода в нашем крае. Медицине же посвятила себя и ее дочь, нынешний хранитель архива и реликвий династии Тихачеков, – Елена Сергеевна, физиолог, преподаватель медицинского института.

Вот и разобран бабушкин сундук одной династии. А сколько важного и интересного для многих открылось в ней! И пусть не встретилось при этом сенсационных открытий – всякая история воссоздается по крохам. Особенность нынешней исторической науки состоит в том, что она идет не столько вширь (белых пятен в ней, как и в географии, уже почти не осталось), сколько вглубь, уточняя и детализируя открытое ранее, но еще слабо изученное, исследованное. И эта тенденция с годами будет лишь усиливаться. Тогда-то и пригодится исследователям каждый, даже самый, казалось бы, незначительный с сегодняшней точки зрения факт.

Один «сундук»… А сколько их в шкафах и чуланах, на чердаках и антресолях – полузабытых и совсем забытых, хранимых без внимания и любопытства, доживающих свой век в ожидании, когда их сожгут в печке или сбросят в мусоропровод. Или, наоборот, бережно откроют чьи-то неравнодушные руки, внимательным взглядом ознакомятся с отслоениями дней и лет своих бабушек и дедушек, заботливо сохранят для своих потомков, которые, конечно же, будут благодарны им за это.

Курочка Ряба

Римма КОШУРНИКОВА

Рисунки Е. Стерлиговой

Рассказ

Институт лихорадило: пропал сотрудник отдела синтеза, руководитель поисковой группы Слава Ванин. Пропал при загадочных обстоятельствах.

Утром в субботу он провел совещание группы – обычный недельный отчет: разбор, обсуждение, критика, предложения. Затем работал в инфотеке, пробыл там, по показаниям Майи, не более часа, новых запросов не делал. После инфотеки его видели у входа в музей древней культуры. Заходил ли Ванин в музей – неизвестно.